– Хорошо, – повторилась Крис.
Молотов не считал себя сволочью и прекрасно понимал, что ничего хорошего между ними не было. Он пользовался ею, а она не могла ему ничего противопоставить, даже сбежать толком не могла.
Кристина вернулась из туалета замкнутая и молчаливая. Она кидала робкие взгляды на стюардесс и пассажиров. Тимур обнял ее и притянул к себе. Он погладил костяшками пальцев по ее раскрасневшейся щеке и шепнул:
– Ларис, стюардессы бизнес-класса вышколены быть вежливыми и безразличными к любым выходкам пассажиров.
Даже если что-то и заподозрили или услышали, они и вида не покажут. И поверь, секс в туалете не самое страшное, что им приходилось видеть.
– Прости, но я не могу к такому привыкнуть, – недовольно отозвалась она, тяжело вздыхая, но голову с плеча не убрала.
– Привыкнешь, – уверенно успокоил ее Тимур. Крис отстранилась, возмущенно на него воззрилась, негодуя:"
"– С чего ты взял, что я буду к такому привыкать?
Тимур с улыбкой взглянул на нее, понимая, что нечаянно обидел.
– Ларис, люди привыкают ко всему. Это неоспоримо.
– Я не хочу к этому привыкать, – упрямо повторила она. – Не хочу. Так не должны вести себя цивилизованные люди.
– Не реви, – осадил ее Молотов, замечая, как влага собирается в уголках глаз. – Это вынужденная мера. Меня тоже не привлекает этим заниматься в сортирах. Думаешь, только ты правильная?
– Нет, прости. Я не хотела тебя оскорбить.
Ее постоянные извинения начинали выводить из себя. Он и так казался себе озабоченным юнцом, который не справляется с гормонами.
– Ларис…
– Кристина, – поправила она по привычке, садясь прямо и вытирая глаза.
– Лариса, – повторил Тимур, – перестань извиняться каждый раз. Ты не виновата ни в чем.
Молотов стал рассматривать белые облака, над которыми желтым диском светило ослепительное солнце. Крис после томительно долгих минут шепнула:
– Ты тоже не виноват.
Тимур обернулся к ней и поймал теплую улыбку. Сердцебиение участилось, стоило ему задержать взгляд на розовых губах. Кристина добрая, отзывчивая, готовая поддержать словом и делом в любую минуту.
Молотов знал, что она хороший друг, с ней приятно общаться. Наконец, она стала и ему улыбаться, пусть робко. Только зачем ему это надо? Мужчина отвернулся к окну, отгоняя глупую радость. Улыбнулась и улыбнулась. Ему многие улыбаются, только от этой улыбки становится на душе теплее, словно личное солнце сидело под боком.
Молотов, раздражаясь от неуместной сентиментальности, хмуро оглядел салон.
