– Зачем два? – удивилась, подняла голову, пытаясь разглядеть лицо мужчины в темноте.
– Крис, ты такая наивная, до безобразия, – печально вздохнул блондин.
Обидно, я о нем проявляю заботу, а он обзывается.
– Не пыхти, – снова нарушил тишину голос Тимура. – Второе на пах себе положу, чтобы не вставал.
Осознав смысл признания блондина, попыталась отстраниться, но он хоть и мучился от жара, держал меня крепко.
– Крис, спи, а то хуже будет, – опять опустился до угроз мужчина.
И я махнула на него рукой. Помрет, мне же лучше! У меня своих хлопот по горло.
У моей подруги любовник оказался предателем. Хотя, конечно, его понять можно – умирать никто не хочет. Даже я. А положение мое шаткое. Не ровен час, схватят нас. Ну, то есть его, а меня за компанию. И даже неизвестно кто схватит!"
"А он еще и молоко холодное из холодильника выпил. Как ребенок, ей-богу. Ведь на утро горло обложит. Протяжно выдохнула, отгоняя глупые мысли. Да почему меня заботят его проблемы? Он сам отказался принимать лекарство, вот пусть и мучается теперь.
Очередной раз себя одернула. Нельзя так думать. Надо быть добрее к людям и сострадательнее. Да и не с руки мне, чтобы он заболел сильно, так, немного. Легкое недомогание, а не воспаление легких или ангина.
Тревога за себя не отпускала, ведь если он заболеет, то я потеряю надежную защиту от его прихвостней.
Нервное состояние не давало расслабиться и уснуть. Я проверяла температуру его тела, невесомо прижимаясь губами. И тревога росла, а вместе с ней и беспокойство, чуть приглушенное ненасытным желанием тела.
Как всегда, все вместе.
– Крис, ты бессовестная стерва, – тихо прошептал Тимур.
И в следующую минуту навис сверху, вдавливая в матрас. Воздух со всхлипом выбило из легких. Даже сквозь одеяло в мое бедро ощутимо упиралось возбужденное достоинство Тимура.
– Ты можешь хотя бы постараться держать себя в руках? – рычал на меня блондин, не сдерживая свою злость. – Ты же не потаскуха. Так почему ты постоянно сводишь меня с ума своим запахом?
Холодные слова, произнесенные сквозь зубы, уничтожали меня.
Я оцепенела от унижения. Душа разрывалась от горечи и бесчестия. Неужели в его глазах я такая?
Рыдания душили, сдавливая горло. Слезы застилали глаза от того, с какой силой он продолжал вдавливать меня в матрас. Вдохнуть такой сейчас желанный воздух не было сил. Хотелось умереть прямо сейчас, тут же. Сгореть от стыда, так как в каждом слове Тимура была горькая правда. Я полностью пропиталась развратом.
