Зачем ему было это знать?
– Пять лет! – выдала я, сама испугавшись своего вранья.
– Так долго! – изумился Алик, бросив взгляд через зеркало заднего вида.
– Ну, любовь имеет свою силу, – с сарказмом ответила, густо краснея.
Не умею я лгать людям. Неприятно становится на душе.
– Вы любили его? – продолжил допрос Алик, а я уже пожалела, что вообще начала разговор. Молчала бы себе, и врать не пришлось бы.
– Нет, никогда, – твердо ответила, всматриваясь в тайгу, пытаясь увидеть, что за первым рядом деревьев. В просветах виделось мне небольшое озеро, красивое и спокойное.
– А он вас любит, – вздрогнула от уверенных слов.
Алик верил в то, что говорил.
– Нет, это не любовь, а болезнь, – я не согласилась с ним.
Уж я-то лучше знаю. Это не любовь. Она не может быть такой. Это болезнь, замешанная на химических процессах, не более того. И я с блондином хотела как можно быстрее расстаться навсегда, чтобы избавиться от этого наваждения.
– Любовь, – со странной завистью выдохнул Алик, чем привлек мое внимание.
– Так только за любимой следят. Неотрывно, издали. Год терпел, а потом вы с подругами решили загулять. Я его никогда таким не видел. Он просто на глазах зверел, стоило кому-нибудь подойти к вам. Мы с Серым еле сдерживали его от убийства ваших кавалеров. А вы ничего не подозревали и отказывали каждому. Вы не правы, Кристина Анатольевна, так только любят.
– Если бы, – горечь сочилась в моем голосе, мне было обидно.
Он следил и все это время был рядом, подбирался ближе, а я не ощущала его ни сном ни духом.
Тимур упорно преследовал совсем неромантические цели.
– Вы неправы. Он меня ненавидит, – печально, но так уж сложилось, что других чувств я в нем не вызывала, а он у меня только отвращение к самой себе.
– Это просто слова. Уверен, ради вас он пошел бы на все.
– Алик, хватит, прошу вас. Он не такой. Это не любовь. И он будет рад моему холодному и изрядно посиневшему трупу, уверяю вас.
Резко ударив по тормозам, брюнет развернулся ко мне всем корпусом. А я отвечала ему удивленным взглядом.
От экстренного торможения я чуть не ударилась головой о переднее сидение.
– Уверены? – вкрадчиво спросил Алик, пытливо тараня меня тяжелым взглядом.
– В чем? – запуталась я в порывах брюнета.
То сказки рассказывает про высокие чувства, то тормозит так, что язык можно прикусить и нос разбить, а теперь и вопросы задает ни о чем.
– В том, что он будет рад вашему трупу."
"Страх, словно паук, оплетал сердце липкой паутиной, вязкой и противной.
