Комната на двоих с одной двуспальной кроватью, мои возмущения – Алик пережил все это стоически. Хоть и пытался приобнять, чем вызывал бурю моего недовольства и волну удушающей дурноты.
Спать устроился на полу, чтобы и дальше не слушать моих воплей. А ночью опять пришел этот реалистичный в каждой мелочи сон. Тимур и я сплетались в объятиях. Опять я была подвластна его рукам, выгибалась всем телом, мечтая о ласке. Опять и опять я предавала себя, растворяясь в своем сне. Плыла по течению, нисколько не стесняясь. Была свободной в своих порывах и смелой, какой не могу быть в настоящей жизни.
Утром, проснувшись, я встретилась с задумчивым взглядом брюнета, который лежал на полу с закинутыми за голову руками. Звук телевизора подсказывал, чем он занимался только что, но не объяснял напряженного настроения.
– Доброе утро, – прошептала ему, натягивая одеяло повыше.
– И вам, Кристина Анатольевна, – ровным голосом отозвался Алик, после чего сел и еще более заинтересованно стал меня разглядывать.
– Что? – не выдержала я пристального взгляда.
– Вы обманывали меня. Вы тоже его любите, – несколько обиженно произнес он, подтягивая к животу ноги.
А ноги у него волосатые. И что за манера ходить при женщине без штанов. Хоть футболку не стал снимать и то ладно.
Я отвела взгляд и недовольно бросила:
– Алик, откуда в вас столько романтики? Мы не любим друг друга и закончим этот разговор.
– А вы вообще кого-нибудь любили? – стал настаивать на ответах брюнет.
Вопрос ударил в самое слабое место, прямо в сердце.
– Это не ваше дело, Алик, – выскользнув из кровати, я сделала шаг и замерла от тихого шепота брюнета.
– Может, он и прав.
Я резко развернулась, пытливо глядя на него, требовательно спросила:
– Кто?
Брюнет поджал губы, опять зарылся рукой в волосы. А затем подарил мне очень тяжелый взгляд и, усмехнувшись, повторил мои же слова:
– Это не ваше дело, Кристина Анатольевна.
Я смутилась необъяснимой злобе, которая читалась и во взгляде, и в словах, и даже в позе брюнета. Алик явно был склонен к резким перепадам настроения.
Надо держаться от него подальше.
Приняв душ, поблагодарила девушку-администратора за мыльные принадлежности, которые она мне продала. За деньгами пришлось возвращаться в комнату и просить у Алика. Настроение у него перетекло в меланхоличное. Встал, взял куртку, достал из кармана деньги, при этом роняя что-то еще на пол. Подошел ко мне и протянул руку. Я очень осторожно, чтобы лишний раз не прикасаться к нему, забрала купюру, поблагодарив.
