Любой человек, включая императора. А император вряд ли позволит хозяйке такого большого края оставаться незамужней слишком долго. Выдаст меня за какого-нибудь очередного Фарми, и что тогда? Ради чего вот это всё?
Морвель посмурнел и промолчал. Но мы договорились! Он всё же принял сделку.
Я развернулась и направилась к двери в намерении незамедлительно заняться аркой. Понятно, что душа Грея требует подвига, но жизнь долгая, и подвигов ещё будет предостаточно. Главное, чтобы он был живой. Просто живой.
— Ари! — окликнул Грей, когда я открывала дверь.
— Что?
— Можешь поговорить со своей собакой на тему…
— Нет, — отрезала я. — Тебе надо, ты и разговаривай. Это не моя задача.
Морвель фыркнул и сложил руки на груди, а я не выдержала и… показала язык. Тоже мне самоубийца. Завещание он напишет. Герцогство мне передаст. Далось мне это герцогство три раза!
Я аж зарычала. Правда чувств своих не понимала, но это не важно. Нужно починить арку. А ещё добыть успокоительное на случай, если Грей всё-таки залезет в эти проклятые рудники.
Глава 20
Следующие три дня прошли для меня как в тумане. Я махнула рукой на приём, на сайгирсов, вообще на всё.
Я практически поселилась в телепортационном зале, при этом была настолько зла, что даже магические системы, созданные Кейром Мараем, кажется, испугались. Силовые линии больше не пытались взбрыкивать, беспрекословно подчинялись моему таланту. Кристаллическая структура тоже поддавалась легко.
Я чинила. Восстанавливала, сращивала и распутывала.
Попутно наткнулась на поломку, которая, вероятно, была основной. Повреждения крупного узла кристаллической структуры давали феноменальную утечку магии! При такой утечке никогда не накопить нужный для перехода заряд.
Зал я покидала лишь для того, чтобы поесть, помыться и посетить туалетную комнату. А работая с аркой, далеко не всегда пребывала в сознании — меня отключало раз по десять на дню.
В таких случаях я, как правило, чётко ощущала присутствие Сайи — самка по-прежнему сопровождала меня неотступно.
Но иногда, особенно по ночам, мне мерещился Грей Морвель. Снилось, что он обнимает. Что покрывает лёгкими поцелуями лицо и рассказывает, что я ужасно глупая.
Хотелось ответить: сам дурак! Но я не могла.
Я не могла, потому что тонула в удовольствии. Оно было невероятным — этакий концентрат тепла, нежности и ласки. Казалось, что все проблемы мира исчезли, что есть лишь это особенное, ни с чем не сравнимое ощущение. Лишь я и эфемерный Грей.
