Секундой позже холодным взбешенным вихрем нам в лицо швырнуло пригоршни опавших грязных листьев, пожухлую траву, пыль и мусор. Мне в лоб прилетел кем-то выброшенный грязный фантик, а с головы Гаррета сорвало дурацкую шапочку и отбросило на приличное расстояние. Яростный поток растаял, оставив нас засыпанных, испачканных и обалделых.
Некоторое время мы молчали.
– Извини, – у меня на зубах скрипел песок.
В волосах Гаррета, растрепанных порывом ветра, застряли листья. Он обтер лицо ладонью и деловито спросил:
– Что вышло понятно, а что ты хотела сделать?
– Заставить листья кружиться, – покаялась я.
– Ясно… – Он отряхнул перепачканную, пыльную душегрейку. – Но у меня есть и хорошая новость: ты движешься в правильном направлении. С первого раза редко кому удается договориться со стихией.
– И тебе?
– А у меня проблем не возникло."
"– Теперь я понимаю, почему тебе поставили удовлетворительно за наставничество. Ты совершенно не умеешь мотивировать, Гаррет! – фыркнула я. – Надо найти твою шапку.
Вязаное безобразие плавало в глубокой огромной луже, мирно отражающей серое небо.
Утопленница так прекрасно вписывалась в осенний унылый пейзаж, что умоляла ее оставить в воде.
– Давай я ее достану и оплачу стирку, – из-за угрызений совести предложила я, хотя очевидно, что шапка попирала любые понятия о красивых головных уборах, и спасать ее согласился бы только безумец. Утопла так утопла.
– Ты еще пиджак не почистила, – напомнила Гаррет.
– Вообще-то, ты отказался от чистки и вызвал меня на дуэль! – немедленно взвилась я.
– Знаешь, что? Доставай и стирай шапку сам. Труд облагораживает даже самодовольных аристократов!
Три часа Ваэрд зверствовал похуже любого магистра. От него сыпалось скрипучее: «Еще раз!», а потом на него самого сыпались то листья, то грязь, то пыль. К концу одежда пропылилась настолько, словно мы занимались не стихийной магией, а расчисткой прилежащих к академии территорий.
Пришлось использовать заклятие чистоты, хотя применять магию категорически не рекомендовали.
Потом вещи не отстирывались ни одним мыльным щелком, даже самым едким, перемешанным с алхимическим пятновыводителем.
Перед калиткой, ведущей на территорию академии, я быстро привела одежду в порядок. Гаррет тоже оказался не против быстрых «постирушек». Ладонью, излучающей магический ток, я аккуратно отряхнула его спину и грудь, провела по сильным рукам, невольно ощущая под тканью твердые мускулы.
Пыль таяла полосами, а я мысленно корчилась от неловкости.
