– Видимо, твой пробуждающий шар не заорал мужским голосом посреди лекции по общей магии.
– Зачем ты взяла на занятия шар? – искренне удивился Гаррет. – Засыпаешь?
– Прикончу, Ваэрд! Возьму и прикончу тебя! – процедила я сквозь зубы, выуживая из сумки злосчастный артефакт, и бухнула его на исписанный до половины лист.
Шар покатился по крышке, сорвался с края и упал в подставленные ладони северянина.
– Чтобы к вечеру он снова кукарекал! – приказала я.
– Как прошел вчерашний девичник? – спросил Ваэрд, крутя сферу в руках.
– Было весело?
– Уверена, Илайза уже прислала тебе длинный и подробный отчет, – отозвалась я и поставила перед ним термос: – Бурда, которую вы здесь называете кофе. Черная, несладкая.
– Спасибо.
– Не за что. Цени и наслаждайся!
– Получу удовольствие от каждого глотка, – с широкой улыбкой пообещал он.
Я собралась уйти, даже спустилась на ступеньку, но все равно вернулась. Все-таки Норсент превращает меня в бесхребетную идиотку! Вытащила из сумки маленький бумажный пакет с простеньким перекусом и положила рядом с термосом.
– Это хрустящий картофель из Шай-Эра. Не знаю, любишь ли ты острое, но уверена, что позавтракать не успел. – Я сердито поправила сумку на плече и бросила напоследок: – Удачи! И никаких монологов в моем пробуждающем артефакте!
– Тебе не нравится мой голос?
– Нравится! – неожиданно даже для себя рявкнула я, смущенно огляделась по сторонам, осознавая, что на нас без стеснения смотрят, и сдавленно добавила: – Но утром я предпочитаю слушать птичье пение.
– Он кукарекал, – с трудом сдерживая смех, напомнил Гаррет.
– А петух, по-твоему, не птица?!
Перед занятием по диалекту я нервничала и на последних секундах пыталась повторить вызубренные накануне слова. Как водится, если что-то долго учить, то в итоге вообще ничего невозможно вспомнить.
Вместо столбиков глаголов, написанных моим, прямо скажем, не самым аккуратным почерком, перед глазами стояло улыбающееся лицо Гаррета. Яркая фантазия не позволила сосредоточиться на важных вещах.
Например, на словарном диктанте и оправданиях, почему проклятые северные поэты, за каким-то демоном насочинявшие кучу стихотворных томов, до сих пор не описаны в эссе.
– Учишься, зубрилка? – раздался над макушкой знакомый голос.
С туманным взглядом я подняла голову и обнаружила Гаррета во плоти. В голове вдруг что-то щелкнуло, окончательно выбивая последние знания. В груди ухнуло, а сердце забилось с частотой, несовместимой с жизнью.
