– Говорю, что Мейз такой большой, что его сразу не сожрешь. Только по частям.
– Ты смеешься, да? – Юна посерьезнела, и в ее глазах появилось осуждение. – Вдруг ему плохо и нужна помощь?
Вообще, я была уверена, что ему сейчас скорее хорошо, чем плохо, но черничное вино оказалось коварнее черемуховой настойки, и под хмельком подруга теряла чувство юмора. И меры. Она заставила меня отправиться на поиски потерявшегося Мейза.
В комнатах его не нашлось, ни один шкаф по габаритам с долговязым приятелем не совпадал, и ни в одну полку, даже сложившись в три погибели, он не поместился бы.
Мы разделились. Юна помчалась на второй этаж проверять спальню, а я прошлась по первому этажу.
Мейз нашелся в каминном зале. Согласно собственной теории о потерянных вещах, всегда лежащих на видном месте, он дрых на шкуре неопознанного зверя, разложенной перед вычищенным незажженным камином. Приятеля совершенно не смутило, что комната не участвовала в игре, а темнота в ней стояла естественная – никто не потрудился зажечь лампы.
– Эй! – сдержанно позвала я и чуточку пнула его по ботинкам. – Значит, пока я героически пыталась отыскать тебя в темноте, ходила по комнатам и жалобно звала, ты просто спокойно дрых здесь на полу? Бросил лучшую подругу, можно сказать, на растерзание врагам!
– Слишком пафосно даже для тебя, Адель, – промычал он, не поднимая головы. – Игра закончилась?
– Да, – отозвалась я. – Не благодари, что спасла тебя от нечеловеческого прострела поясницы.
– Даже не собираюсь. Я давно излечился от этого недуга.
– Поэтому мама положила тебе в дорожный сундук пуховый платок? Если что, она взяла его у нас.
– Мейззи! – пронзительно завопила из дверей Юны. – Ты вернулся!
– Да он никуда и не уходил.
Вечер успешно закончился не для всех. Северяне неосмотрительно пожелали играть в традиционные шай-эрские игры, оказавшиеся убийственными для некоторых аристократов. Не зря говорят: что для шай-эрца хорошо, то для северянина – смерть!
Проснулась я ранним утром от мягкого поглаживания по щеке.
С недовольным вздохом открыла глаза. Возле кровати на корточках сидел Гаррет. Одетый, выбритый, с аккуратно собранными волосами.
– Просыпайся, – прошептал он с улыбкой."
"В последний раз мягким поглаживанием меня будила химера Зайка в доме у Эйблов. В личине крылатой ящерицы она сидела на соседней подушке и возила шершавым языком по щеке.
