С собой гость притащил подарки: вкусности, сладости и бутылочки с соком аскарома. Все согласно шай-эрским традициям родительского дня.
– Я тебя ненавижу, – проворчала я, недовольно прижимая к себе врученный пакет с фруктами.
– За что сегодня? – хохотнул Ваэрд.
– Мне пришлось с шести часов утра печь для тебя пирог.
– Удался?
– Подгорел, – призналась я.
– Сделаю вид, что ничего вкуснее в своей жизни не ел, – пообещал он, оставив у меня на лбу очередной пуританский поцелуй.
Приветствовали единственного за праздничным завтраком гостя с большой теплотой.
Обменялись поздравлениями.
– Эдди, покажи Гаррету дом, – предложила мама, – пока мы тут с папой накрываем на стол.
Папа сидел с газетным листком в кресле, подвинутым на привычное место, и вообще-то хлопотать в столовой не собирался. Он понял, что его призвали, только после третьего очень многозначительного покашливания.
– Посмотрим твою комнату? – предложил Ваэрд.
В моей спальне царила идеальная чистота. В окно светило осеннее солнце, рыжее, грустное, но теплое.
На полке тикали часы, под однотонным балдахином, стояла кровать. Пожалуй, если бы Гаррет на нее лег, то занял бы большую часть.
– Говорят, комната многое говорит о человеке, – задумчиво произнес он, не замечая, что заполняет собой почти все пространство. В общем-то, как обычно. Если Гаррет где-нибудь появлялся, то все вокруг заполнял бурлящей энергией.
Он взял с полки карточку в рамке. На ней нам с Мейзом было по семь, у приятеля не хватало двух передних зубов. Его величество неосторожно улыбнулся, продемонстрировав это недоразумение магическому гравировальщику.
Я из вредности не убирала это изображение. Знала, что оно его страшно бесит.
– Твоя комната похожа на тебя.
– Серьезно? – фыркнула я. – Вообще-то занавески выбирала мама.
– Комната теплая.
– Считаешь меня теплой? – изогнула я бровь.
– Просто этого под колючками незаметно, – пошутил он, присаживаясь на краешек письменного стола.
– Смотри.
Я подошла к нему вплотную, резко сжала и разжала кулак, демонстрируя свечение, с утра налившееся почти привычной яркостью.
– Вернулась, – прошептал Гаррет, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к моей ладони, и сморщился, когда его прилично ударило магическим разрядом. – Господи, я передумал! Ты колючая во всем, Адель Роуз!
Мне стало смешно.
– Кажется, Гаррет Ваэрд, ты оказался лучшим эликсиром от выгорания, чем энергетические напитки.
– Это я еще не применил свой главный талант, – прошептал он.
– Да? – заинтересовалась я.
