– И с собственным поместьем в Норсенте!
– Литклуб в восторге от этого привлекательного мужчины! – снова напомнила мама.
– У него великолепные перспективы в будущем.
– Он красивый! – в ажитации подскочила на диване мама.
– У него есть деньги! – погрозил пальцем папа.
– Вы повторяетесь, – сухо заметила я, удивляясь, как они это северное сокровище выпустили из дома, а не закрыли в кладовке с припасами, чтобы завтра же притащить в дом храмовника и устроить обряд венчания.
– Так почему ты не хочешь за него замуж? – в два голоса вопросили они.
– Чем он тебя не устраивает?!
– Родители, с каких пор вы стали такими меркантильными? А если бы из Норсента приехал трубочист? – всплеснула я руками, пытаясь продемонстрировать степень возмущения.
Вместе с жестом, пробуждающим магические светляки, в воздух вырвался целый хоровод бледных маленьких огоньков и закружился в воздухе, как первый снег на крыше часовой башни Элмвуда. Ошеломленно я следила за их плавным танцем и прокомментировала, как будто ни мать, ни отец не видели удивительного исцеления собственными глазами:
– Магия вернулась.
– Как есть! – согласился папа.
Матушка оторвала взгляд от блестящих искр, решительно поднялась с дивана, явно что-то надумав."
"– Завтра родительский день! – напомнила она, словно кто-то забыл о славном празднике, когда на каждом углу имелись напоминания. – Мы обязаны пригласить Гаррета на завтрак. Не будет же он один куковать, как брошенная в приюте химера. Отец, ты помнишь, в каком гостевом доме он остановился? Сейчас же отправь туда записку.
Адель завтра испечет свой слоеный пирог с мятой и эстрагоном.
– Его готовить четыре часа, – возмутилась я из кресла. – Может, мне совсем спать не ложиться?
– Считай, это вложением в будущее, – сухо ответила жестокая мать, променявшая родную дочь на… этого завидного зятя в перспективе.
Огоньки, истратив всю магию, потухли один за другим. Зачарованно, все еще не до конца веря, что сила вернулась, я сжала и разжала кулак.
На ладони появилось слабое мерцание, совсем тусклое, почти прозрачное, но сила уже пробуждалась.
– А надо-то было просто помириться с парнем, – со вздохом покачал папа головой.
Утро было ясное, холодное и прозрачное, такие в Норсенте почти никогда не случались. Ровно в назначенное время первый этаж огласил стук дверного молотка. Гаррет, в этот раз одетый по-простому, без аристократических замашек… в смысле, изысков, с лучезарной улыбкой вошел в дом.
