– Я ничего не помню.
– Сколько тебя знаю, ты никогда не жаловался на память. Уверена, что с турнирной магией, как с вязанием: голова забыла, а руки помнят.
– Этим их шестом размахивать – не петельки на спицах перебирать, – нетерпеливым тоном объявил будущий тренер.
– Тебе лучше знать. Из нас двоих именно ты умеешь вязать, – парировала я.
– Мейз умеет вязать?! – вскрикнула Юна.
– Получше городских мастериц, – охотно поделилась я. – На каждый Новый год дарит всем разноцветные шарфики и варежки. Очень милые. Если попросишь, он и тебе свяжет.
Ой, я еще про печенье не рассказала!
– Печенье? – восторженно повторила Юна и бросила на парня уважительный взгляд. – Ты еще и печь умеешь? У нас дома служит повар, но папа каждое воскресенье сам готовит завтрак.
У нас папа был способен разве что сжечь завтрак… Если бы он занимался этим каждую неделю, то мы с мамой превратились бы в ярых прихожанок храма божественного слепца и с раннего утра в воскресенье сбегали на проповеди. Дешевле обошлось бы.
– А какие Мейз маринует кабачки с красным перцем… – мечтательно закатила я глаза.
В отрочестве роль подружки-умницы, с которой меня вдохновенно сравнивала неугомонная родительница, досталась Мейзу с его странными увлечениями.
В тринадцать лет он ни с того ни с сего начал вязать, высокомерно заявив, что медитативное занятие учит усидчивости. Подозреваю, в тот год он в кого-то влюбился и таким нехитрым образом успокаивал нервишки. Но родительница-то была не в курсе, что лучшее снадобье от разбитого сердца – вязание, и съела мне плешь на голове, дескать, даже мальчики способны освоить простейшие плетения на спицах, а ее дочь разве что клубок запутает.
Но роковым в моем отрочестве стал день, когда мелкий (в то время) гаденыш решил освоить кулинарию и с первого раза испек миндальные печенья!
Страшно вспомнить, что происходило с мамой. Три недели я боялась возвращаться домой после занятий – едва заходила в двери, сразу попадала к очагу. Складывалось впечатление, что она тренировала единственную дочь для службы королевской поварихой.
Какое счастье, что из-за ежедневных кухонных подвигов у меня снизился учебный балл, и папа решительно прекратил мучения! До сих пор на коврижки с джемом и слойки с козьим сыром не могу смотреть без содрогания. Готовить тоже терпеть не могу.
– В общем, он у нас очень разносторонний парень, – бессовестно подлила я меду в чашу его самомнения, – просто кладезь талантов!
– Так и быть, – удовлетворенно кивнул Мейз, – потренируемся.
