– Хорошо, – сухо бросила я на шай-эрском.
– Что? – переглянулись девчонки.
– Она принимает ваши искренние извинения, – с иронией пояснил Мейз на диалекте. – Ставьте коробку на стол.
– Ты очень хорошая! – зачирикали девчонки, пристраивая пирожные. – Хочешь, мы на каждой доске в Элмвуде напишем, что ты не такая?
Как представила, что весь замок будет изрисован колоритной надписью: «Адель Роуз – не потаскуха», так по спине пробежал холодок.
– Не надо ничего писать! – выпалила я. – Извинения приняты, на этом остановимся.
Довольные собой девчонки отправились к подружкам. Усаживаясь, они заставили всех подвинуться и что-то принялись быстро чирикать. В нашу сторону то и дело кто-нибудь оборачивался.
– Пожалуй, пойду… в библиотеку, – проворчала я, поднимаясь. – У меня там четыре шкафа норсентских поэтов не прочитаны.
– Пирожные забери, – с ехидным смешком Мейз подвинул пальцем нарядную коробку. – Говорят, сахар помогает лучше думать.
– Съешь сам.
– Я не люблю сладкое.
– С сегодняшнего дня я его тоже разлюбила!
Правда, далеко уйти не удалось.
В безлюдном коридоре из опустевшей столовой вышел незнакомый парень и преградил мне путь. Я двинулась влево – он шагнул туда же, отошла вправо – северянин немедленно переместился. Пришлось остановиться и спросить:
– Ты что-то хотел сказать?"
"– Я согласен пожертвовать собой! – Он категорично кивнул, отчего в воздухе мотнулся длинный темный чуб и упал на глаза.
– Внезапно… – удивленно изогнула я брови.
– Завтра я выйду на арену вместо тебя, Адель Роуз! – торжественно объявил парень.
Не зря умные люди говорят, что желания надо озвучивать. Вселенная услышит и обязательно выполнит! В спорную теорию я никогда не верила и считала, что в сторону мечты мало лежать, надо хотя бы ползти, но… так недолго и уверовать.
– Чем тебя обидел Ваэрд, раз ты решился на поединок? – спросила на диалекте.
– Ничем, конечно. – Северянин посмотрел на меня, как на сумасшедшую. – Мы с ним не знакомы лично. Я хочу, чтобы ты мне заплатила.
Ремарка! Когда загадываете Вселенной желание, обязательно проследите, чтобы ни один Мейз Эйбл не вставил ценное замечание…
– Сколько ты хочешь? – из любопытства, во сколько монет он оценивает самопожертвование, спросила я.
– Сто шейров и пятьдесят сверху, если придется лечь в лазарет.
Мысленно я присвистнула. Практически месячное содержание в Элмвуде! Аппетиты у здешних героев явно пропорциональны росту и весу.
– Спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться.
– Почему? – удивился парень.
