Идеальные разведенные

Не хочу, чтобы бывший муж видел, как полыхает мое лицо и частит сердечный ритм.

Смотрю на себя в зеркало.

Боже правый, кто это?

Тушь размазалась, оставив вокруг глаз разводы, помада с губ перебазировалась на левую щеку, а в моих волосах птицам можно вить гнездо.

Как же так случилось, что в первое свободное от брака утро, мы проснулись в одной постели?

Я надеюсь, что, когда выйду из душа, Леона уже не будет.

Принимаю душ, мою голову, на лицо наношу угольную тканевую маску, влажные волосы оборачиваю в полотенце, а на голое распаренное тело набрасываю махровый халат.

Выхожу из ванной комнаты и прислушиваюсь к звукам.

Слышу, как из кухни доносится негромкая музыка, как льется вода из крана, слышу звуки звенящей посуды и скворчащей сковороды.

Всё еще здесь, засранец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Почему не ушел?

Переминаюсь в дверях и смотрю на парня в джинсах и с обнаженным торсом.

Леон стоит спиной ко мне и колдует над электроплитой. Он ловко орудует лопаткой, переворачивая что-то аппетитно пахнущее. Стол аккуратно сервирован: тонко нарезанный сыр, поджаренный хлеб, творог с сахаром и две чашки с дымящимся ароматным кофе.

Игнатов всегда умел сделать кашу из топора. При минимуме продуктов бывший муж с легкостью мог устроить пир, вот, как сейчас. Меня восхищало это его умение, ведь из меня повар никудышный. Мой максимум — кофе с бутербродами и сваренная пачка пельменей.

И те разварятся и слипнутся.

— Твою ж…, Игнатова! — вздрагиваю от мужского визга и глухого шлепка. Леон смотрит на меня с нескрываемым ужасом, а в ногах валяется упавшая лопатка. — Ты как ожившая мумия. Предупреждать надо. Что за мерзкая слизь на твоем лице? — морщится Игнатов, — ты прилепила медузу?

— Это омолаживающая маска, невежда, — оскорбленно уточняю я. — И я, вообще-то, у себя дома, — по-царски прохожу в кухню, нарочито медленно и высокомерно задрав подбородок.

 — А вот, что ты здесь до сих пор делаешь, — это вопрос.

— А я здесь готовлю нам завтрак, не видишь? — Леон приподнимает крышку со сковороды, и из нее на меня смотрит воздушный омлет.

И я его вижу. Я и омлет. Мы смотрим друг на друга.

А еще я чувствую этот аппетитный, слюновыделяемый, головусносящий запах!

Мой желудок жалобно скулит, когда раздраженные рецепторы улавливают такие крышесносные ароматы.