Идеальные разведенные

Пока Игнатов трындит, скорее всего по работе, я ставлю кастрюлю с водой на огонь и чищу овощи.

Он приходит тогда, когда я реву над луком, садится на стул, подпирая подбородок рукой, и блаженно гуляет по мне глазами. Рявкаю на него, сую лекарства и отправляю болезного на диван, что он послушно выполняет, оставляя меня наедине с будущим кулинарным шедевром.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍16. Леон

Кажется, я опять провалился в глубокий сон, а разбудило меня не адское першение в горле, и даже не дикая ломота в теле, а отдаленно уловимый запах.

Запах приготовленной еды.

Приподнимаюсь на локтях и наблюдаю совершенно непривычную, но такую идеальную картину: Агата разливает по тарелкам дымящееся зелье, тихо напевая себе под нос знакомую мелодию, а за окном лупит дождь, создавая атмосферу домашнего уюта.

Почесываю в неверии затылок.

— Проснулся? Вставай, поешь, — командует бывшая жена и встает рядом, возвышаясь надо мной.

Хорошенькая, чертовка: домашняя, теплая и такая… родная…

Она протягивает мне ладонь, чтобы помочь встать, а я, поддавшись порыву, дергаю ее за руку прямо на себя.

Она падает мне на грудь, и мы смотрим друг другу в глаза. В ее — испуг и смятение, а вот что в моих — не знаю, но эта близость пробуждает глубоко спрятанные чувства. Не забытые, спрятанные. Потому что я не хочу и не собирался ничего забывать, а вот убрать в антресоль, чтобы периодически вспоминать, как от этой женщины у меня сносило башку, — самое простое, что мог для себя сделать, когда получил развод.

Я хочу вдохнуть ее запах, но нос заложен, и я ничего не чувствую, кроме тепла ее тела. Но мне даже этого достаточно, чтобы ощущать себя живым и здоровым.

Агата хмурится, сердито сдвигая брови на нос.

— Ты дурак? Вот так я точно заражусь, — она отталкивается от меня и встает, забирая с собой свой запах и тепло ее тела.

В кухне на столешнице томятся две тарелки с дымящим супом, нарезанный хлеб и любимые помидоры Агаты.

— Смотрю, вы подружились, — усмехнувшись, киваю на тарелку, в которой плавает куриная лапа.

— С кем? — непонимающе спрашивает Агата.

— С курицей, — сглотнув смешок, уточняю.

Бывшая улыбается, а потом и вовсе начинает смеяться. Мне тоже весело. Скорее всего сейчас мы оба думаем о той подгоревшей тушке с лимоном, когда Агата пыталась убедить меня в ее покупке.

Я присаживаюсь и скептически смотрю на тарелку. Демонстративно морщу нос, принюхиваюсь, ковыряю ложкой суп, хотя выглядит аппетитно.