Идеальный мир для Лекаря 17 (СИ)

— Попробуй грибочки, точно не пожалеешь.

На этом оставил его, а сам отправился сначала к Черномору. Он свернулся калачиком внутри капсулы управления турелью, и сейчас трясущимися руками заливает прямо в рот капли от сердца.

— Никогда бы не подумал, что у нас получится… — проговорил он каким-то отрешенным голосом.

— Ой, да ладно тебе! — похлопал его по плечу. — У нас на корабле четыре мага земли, артефактор, мастер погоды туманом прикрыл. Еще и Белмор, вон, сидит, водку пьет. С такой командой никакой враг не страшен!

Кстати, о команде.

Маги земли сидят кучкой, и что-то бубнят себе под нос. Подошел, прислушался… Нет, всё нормально. Просто они почти пустые, и мы были в миллиметре от провала. Еще немного, и здание могло рухнуть прямо на самолет. Но ведь справились!

Виллсон тоже сидит, вжавшись в кресло, и стучит зубами, постоянно повторяя одно и тоже.

— Просадка восемьдесят семь процентов… Просадка восемьдесят семь процентов…

Я его понимаю, ведь мы действительно лишились большей части защиты.

Особенно не понравился последний удар, который выжег примерно половину артефактов. Ударили какой-то особо мощной магией, и сдается мне, это заклинание готовили не для нас.

Думаю, это кто-то из их высшего круга, и то, что мы взяли удар на себя, спасло немало жизней. А артефактов новых наделаем, как только Вилли придет в себя.

— Не расслабляться! — первым в себя пришел Черномор. Видимо, неплохие у него капельки. — За нами хвост!

— Ничего страшного, — успокоил его. — Как подлетим к морю, командуй боевым «костюмам», пусть разберутся.

Думаю, во главе с громовержцем, они должны справиться. Тем более, над морем у самолетов портится навигация, и начинает барахлить управление. А если к этому добавить магические погодные помехи, то и вовсе, для пилотов начнется самый настоящий ад.

Да, эвакуация получилась слишком дерзкой. На самом деле, даже мне пришлось немного понервничать, но не так, как остальным. Но, в любом случае, цесаревичу погибать в Архангельске нельзя. В любом другом городе — пожалуйста, если он сам так хочет.

Но точно не тут.

Самое интересное, что заодно я успел прорекламировать свои консервы. Ситуация позволила сыграть на психологии, ведь теперь у Александра останутся тёплые воспоминания о булатовской тушенке. Она станет самой любимой в его жизни, ведь среди всей непроглядной тьмы, с которой ему пришлось столкнуться, в его памяти будет один лучик света. Банка тушеной говядины, которой я любезно с ним поделился.