Идеальный мир для Лекаря 19 (СИ)

Демисовы знают, как причинить Ржевским как можно больше вреда, потому решили сконцентрироваться на наследнике Рода. Но в этот раз обошлось. Наемники попросту не ожидали, что сгорбленный старик с тростью умеет так лихо размахивать своей шашкой. Причем Демисовы в открытую не сознавались в своих подлых нападениях. Но в недавнем разговоре с представителем их Рода Борис смог узнать, что дальше проблем станет только больше.

— Ну не знаю, — пожал плечами Егор. — Мне Михаил показался нормальным человеком. Он мне помог, причем сам этого захотел.

— Не хочу, чтобы он воевал за нас постоянно, — пробурчал Ржевский. — Но не думай, что я окончательно сдурел. Я ему написал письмо, но не с просьбой прислать армию.

— А с какой тогда? — удивился парень.

— Чтобы присмотрел за тобой, если что-то пойдет не так. А сам отправлюсь к Демисовым лично, и решу вопрос раз и навсегда. Если умру, сразу позвони Булатову, он поможет, — нахмурился старик.

— Да конечно! — подскочил со своего места Егор. — Я с тобой пойду!

— Я глава Рода! — рыкнул Борис и ударил по столу. — А ну, не вякай мне! Это мой приказ! И если… — Ржевский осекся, так как с улицы послышался звук мотора. Грузовичок подъехал прямо к воротам, оттуда вышел парень, и ловким движением открыл ржавую калитку.

Ржевские подошли к окну, и с удивлением наблюдали за тем, как почтальон вытаскивает из машины тяжелые коробки.

— Почта? Это ты заказывал? А то я — нет, — почесал бороду старик.

— Я тоже ничего не заказывал, — задумчиво проговорил Егор. Пойдем, посмотрим.

Пока они вышли, почтальон достал из машины целую гору запечатанных коробок с маркировкой той самой почты, и потащил первую из них ко входу, что-то недовольно бурча себе под нос.

Даже со стороны было видно, насколько это тяжело дается бедолаге. Сначала почтальон пытался поднять коробку, но поняв, что у него явно не выходит, потащил ее волоком. Правда иногда всё же приходилось ее приподнимать, так как на пути было несколько ступеней.

Оставив первую коробку прямо у входа в особняк, бедолага пошел за следующей, и она оказалась даже тяжелее прежней. Так он и ходил несколько минут, и с каждым разом вид его становился всё более жалок. А под конец, когда все двадцать пять коробок достигли конечной точки, почтальон просто лег на ступени и, казалось, умер.