Идеальный вальс

Если бы в его руках находилась другая леди, из тех, кто не действовал на него столь сокрушительно, он смог бы, скорей всего, даже щегольнуть своим умением.

– Итак, вы простили, но все еще не разговариваете со мной, не так ли?

Себастьян начал снова.

– Нет. Ничуть. Извините. Я только... смущен.

– Вы о чем-нибудь любите разговаривать?

– Нет! – осознав, что немного не сдержался, он сбавил тон. – Нет, благодарю. Это личная тема.

Себастьян безучастно посмотрел на нее.

– Нет, с ними все в порядке.

Он вспомнил кое-что.

– Я последовал вашему совету.

– Сводил их к Гюнтеру поесть мороженого. Это было их первое в жизни мороженое. Они так радовались, поэтому я вам благодарен.

Девушка задумчиво смотрела на него.

– Вы очень беспокоитесь об этих девочках, не так ли?

В ее глазах он уловил беспокойство, посему добавил:

– Мы с леди Элинор брали их в Британский музей, а после повели к Гюнтеру на угощение. Леди Элинор и я, мы тоже наслаждались своим первым мороженым.

Упоминание о леди Элинор возвратило его к той, за которой он официально ухаживал.

Свет в ее глазах потускнел.

– Конечно, леди Элинор. И я уверена, девочки получили удовольствие от посещения Британского музея. Я знаю, Грейс там понравилось. Вам ведь известно, она очарована древними цивилизациями.

Каким-то образом она оказалась ближе к нему при последнем повороте. Его ноги легко коснулись ее несколько раз. Неспособный вызвать в голове ни одной мысли, Себастьян издал лишь какой-то сдавленный звук.

Мисс Мерридью мягко спросила:

– Полагаю, вы предпочтете остаток танца провести без мешающего вам разговора, не так ли, мистер Рейн?

Он резко кивнул в знак согласия и постарался больше не придвигать ее ближе.

– Тогда давайте просто потеряемся в музыке и танце, – прошептала Хоуп. Она закрыла глаза и позволила мелодии унести себя.

Так, ничего не видящая, в его руках, она полностью ему принадлежала. Это будет их последний вальс. Он снова говорил о леди Элинор. Но пока не окончился этот танец, Хоуп могла притвориться, что мистер Рейн принадлежит ей.

Он танцевал напряженно и правильно. Ей нравилось, как он кружит ее в танце, держа так бережно, будто она была хрупкой драгоценностью, и ведя по залу, как тачку, а не женщину. И еще, танцуя с ним, почему-то она ощущала себя в полной мере женщиной.

Хоуп могла быть грациозной и утонченной где угодно. Она на мгновение открыла глаза и увидела Джайлса Бемертона, ведущего в вальсе леди Элинор. Даже такая неподходящая пара слаженно танцевала.