Идеальный вальс

Джайлс фыркнул и со значением произнес:

– Поверь мне, Бас, все женщины прибегают к хитрым уловкам. Все – от трехлетней девочки до столетней старухи. Попомни мои слова.

– Ты снова становишься циником. Это так на тебя не похоже, – напомнил ему Себастьян. – На днях ты казался недовольным, отпуская комментарии в сиротском учреждении. И, по меньшей мере, трижды получил щелчок по носу.

– Не может быть! Потребовалось бы нечто большее, чем это маленькое создание, чтобы нанести увечье Носу Бемертона. – Потирая нос, ответил Джайлс с усмешкой.

– Непомерная заносчивость, – пробормотал Себастьян.

Джайлс надменным тоном заявил:

– Ты можешь смеяться, но ревность – признак мелочного и скупого духа, Рейн. Бемертоны всегда достигают своей цели – это девиз нашей семьи. Возможно, я не буду конкурентом в коммерческих делах, но, что касается дел сердечных, я, именно я, понимаю их так, как никто другой.

Брови Себастьяна поползли вверх.

– Последнюю фразу я уже слышал.

– Ба! Ну, ты и скептик! Теперь иди же, очаруй мисс Мерридью и заставь ее влюбиться в тебя.

– Не волнуйтесь, мистер Рейн, мы не опаздываем, – убеждала его леди Элинор с тех пор, как спустилась по лестнице в сером бархатном плаще. – Никто не приезжает в оперу вовремя.

Почему? На его взгляд, это было очень глупо, ведь аренда театральной ложи отнюдь не дешевое удовольствие. Если ты платишь за спектакль, то почему бы не посмотреть его целиком? Этот высший свет был выше его понимания.

– На самом деле, мы приедем слишком рано.

Она натянула пару длинных серых перчаток.

– Но я совсем не против, поскольку ненавижу пропускать начало истории, а вы?

Себастьян кивнул, почувствовав, что его настроение несколько улучшилось. Если опера, помимо пения, содержит еще и какую-то историю, то ему должно понравиться.

Уже в карете леди Элинор сообщила:

Не имея понятия, кто такая Кози, Себастьян предпочел сразу же сказать об этом.

– Боюсь, я совершенно ничего не знаю об опере, леди Элинор.

Признание стало ошибкой. Его невежество, очевидно, взволновало ее. И всю дорогу леди Элинор рассказывала ему историю искусств, обозвав это «кратким экскурсом».

Когда они, наконец, оказались в театральной ложе, оркестровая яма уже погрузилась в темноту, а рампы ярко освещали сцену. Занавес поднялся, едва они успели занять свои места.

Себастьян с интересом огляделся вокруг.