Идеальный вальс

Чтобы скрыть минутную слабость, он резко произнес:

– Работа грума заключается в том, чтобы следить за вашей безопасностью, а не наблюдать, как вы рискуете своей шеей каждое утро.

– Чепуха! Джеймс крайне озабочен моей безопасностью, – возразила она. – Да ведь он сам придумал дополнительные ремни, что сделало этот трюк вполне выполнимым. – Она оттянула одежду и показала ему ремень.

Себастьян лишь мельком на него взглянул, пытаясь не замечать при этом, как натянулась ткань на изящной линии бедра. Он ничего не сказал.

Он все еще был слишком зол, представляя, что кто-то посмел ей помогать рисковать своей шеей из-за бессмысленного трюка.

– Я так много раз падала, пока он все это не придумал.

Он был настолько шокирован, что, не задумываясь, натянул поводья. Его лошадь резко встала, и Хоуп проехала вперед. Он быстро нагнал ее.

– Вы? Падали? – Он снова пришел в ярость. Какого дьявола ей надо рисковать своей безопасностью по такой глупой причине?

– О, это были совсем незначительные падения.

Я, знаете ли, очень осторожна.

– Осторожна? Если таково ваше понятие об осторожности, вас следует запереть, – прорычал он, большей частью для себя.

Ее выражение лица тут же изменилось.

– Мне прекрасно известно, что значит сидеть взаперти, мистер Рейн, – ответила она. – Вот почему я так наслаждаюсь своей свободой, делая подобные вещи!

И без всякого предупреждения, она ускакала прочь, свернув в неожиданном направлении.

Он развернул лошадь и погнался за ней, но у нее было довольно большое преимущество, и он не смог догнать ее вовремя.

И прямо на его полных ужаса глазах она вновь свесилась с левого бока лошади, вытянула руку и схватила с земли еще одну ветку с листьями.

– Ха-ха! – Она снова размахивала веткой в знак своей победы.

В ярости от этой преднамеренной провокации, Себастьян пришпорил коня и бросился за ней. На сей раз он не колебался ни секунды. Поравнявшись с нею, он вытянул руку и насильно стащил ее с лошади. Хоуп изумленно вскрикнула, какую-то минуту пыталась с ним бороться, а потом внезапно сдалась и позволила схватить себя, освободившись от стремени и дополнительного ремешка.

Он перекинул ее через бедро, посадив перед собой и крепко обнял одной рукой.

Он ожидал выговора, пощечины или чего-то еще, выражавшего женскую ярость. Но она его удивила. Хоуп явно не возмутило его бесцеремонное обращение; она ничего не сказала, а лишь поелозила, устраиваясь поудобнее. От этих ее движений Себастьян почти застонал.