Идеальный грешник

Одно дело, когда признание Марс выбивал из нее под угрозами и в состоянии адского возбуждения, граничащего с болью, и совсем другое — когда смотрел на нее вот так, с нежностью, ожиданием, трепетом."

"— Конечно, я тебя люблю, Марсель Карлович Тарновский! Иначе спала бы я с тобой? — без тени улыбки произнесла Жасмин.

— Повтори! — выдохнул Марс, копируя ее прикосновения к лицу: щеки, скулы, нос, губы — он ласково и невероятно нежно обводил контуры кончиком пальца.

— Я! Тебя! Люблю! — громче произнесла Жасмин и нетерпеливо притянула его за талию ближе к себе, скрестив ноги за спиной своего мужчины, и с лукавой улыбкой потребовала: — Трахни уже меня, Марсик!

— Вот уж хрен, малышка, — хмыкнул Марсель, нырнул рукой к замку на своих брюках и спустил их, а следом и расправился с тонкими полупрозрачными трусиками, — Любить тебя буду.

Девичий смех перерос в протяжный стон удовольствия, а Марсель наслаждался этими звуками, скользя в обожаемом им теле плавно и нежно, доводя до грани и шагнув через нее вдвоем.

— Карл выгонит нас из дома, — сипло дыша, прошептала Жасмин, лениво поглаживая пальцами затылок и широкие плечи.

Марсель, все еще не меняя позы, находясь глубоко в любимой девчонке и чувствуя, как по телу идут волны-отголоски пережитого оргазма, мягко усмехнулся.

— Не выгонит. Да и Агата будет возражать, — заявил Марс, — и потом, мы, Тарновские, ни в чем не способны отказать любимым женщинам.

— Слушай сюда, Тарновский! — вскинула бровь Жасмин, — Никаких женщин! Уяснил? У

тебя есть только я.

— Звучит шикарно, малыш, — заурчал Марсель и легко пошевелился, лаская собой мокрые стеночки, а потом и вовсе нырнул пальцами и поманил, растирая влагу по складочкам и поигрывая тугим, натертым от минувших ласк бугорком.

В ответ Жасмин зашипела, но прогнулась, точно кошка, подставляясь под ласку. И Марсель понимал, что второй раунд — не за горами. Плоть начала оживать прямо так, находясь в любимом теле. На автомате Марс потянулся, чтобы сменить презерватив, но вновь понял, что его не было.

— Марсель! — возмутилась Жасмин, когда поняла то же, что и Марс минуту назад.

— Ну, малышка, ты такая... ты же крышесносная... девочка моя… моя…, — заворковал мужчина, вновь качнулся вперед, медленно заполняя ее собой, и жадно прижался к приоткрытым губам. — Хочу тебя так... без всего... кайфую дико...