Я резко вдохнула, разводя ноги шире.
— Пей кофе, Вера. У меня на ближайшие два часа с тобой очень насыщенные планы. А вот потом у нас культурная программа.
— Оу! Новый ресторан? Бар? Премьера?
— Интереснее…
Филипп завел пальцы еще глубже, надавил, двинулся вперед — и скоро мне стало не до кофе. Отставив чашку в сторону, я сжала ладонями его член, чувствуя, как где-то глубоко во мне пробуждается горячая дрожь нетерпения.
Завадич же не планировал отказываться от утренней дозы кофеина даже ради секса. Поэтому совместил — и вошел в меня, допивая последние глотки эспрессо.
Уже после, когда мы, как дикари, жадно поглощали копченое мясо и помидорки черри, стоя прямо у открытого холодильника — так силен был голод, я спросила с набитым ртом:
— Так что? Куда мы сегодня? Что такое интересное ты придумал?
— Сегодня открытие выстави молодых дарований, которую устроила твоя подруга Наталья. — Филипп ловко выхватил последнюю помидорку прямо у меня из-под пальцев, но сжалился и поднес ее к моим губам.
— Она вежливо настаивает на моем присутствии.
34. Выставка
Выставка была яркой, но неаккуратной, словно ее создателям было абсолютно все равно, что о них подумают или напишут в СМИ.
По забавному совпадению проходила она в той самой маленькой галерее на окраине, где мы когда-то встретились с Наташкой. Хотя при чем тут совпадение? Вероятно, после того, как Филипп проигнорировал все ее подкаты, моей подруге пришлось договариваться со старыми знакомыми.
Галерея была без претензий: паркетные полы, бархатные занавеси, деревянные панели на стенах — но все уже пыльное, потертое, усталое.
Для заскучавших на пенсии талантов, открывших в себе стремление рисовать пейзажи средней полосы — просто идеально, этакий Эрмитаж, версия эконом.
Но вот современное искусство с неоном, уличными граффити и материалами будущего смотрелось в подобном антураже максимально чужеродно.
Импровизированные ширмы из гипсокартона, заляпанные наклейками и трафаретами, должны были создавать эффект небрежности, но смотрелись случайными и лишними элементами.
Паркет накрыли светящимися панелями, занавеси попытались облагородить диодными лентами, но все это выглядело дешево и неловко.
Тем не менее, народу в галерее было достаточно, в том числе и медийных личностей, с которыми я неловко здоровалась, реагируя на знакомое лицо, только потом понимая, как промахнулась. А вот Филипп почти всех знал — и к нему стремились с рукопожатиями и светскими беседами.
