— Сначала кофе, потом сок, потом плотный завтрак, потом тебе надо на работу, потом ты хочешь спать, потом трахаться, потом мы едем в новый бар, потом еще что-то! Мы когда-нибудь уже поговорим о том, что я хотела…
— Нет.
— Филипп?
Только что он был сонный и уютный, как всегда по утрам до первой чашки кофе и зарядки.
Застукать его таким было редкой удачей. Чаще всего Филипп Завадич пребывал в одном из двух состояний: либо собранный и деловой, с острым холодным взглядом, либо вальяжный и пресыщенный, с порочной ленивой улыбкой и скукой в глазах.
Таким мягким он бывал только пока не проснулся и в те краткие моменты перед сексом, когда еще не проснулась его страсть и похоть, и его нежные поцелуи вновь и вновь возвращали меня в фантастические солнечные дни.
Этим-то моментом я и решила воспользоваться, чтобы в очередной раз попытаться вступить в переговоры. Тратить на это летние поцелуи было жаль, а вот просочиться между струйками кофе — самое то.
Я проснулась почти одновременно с ним и сбежала следом по лестнице, нагнав у самого подножия.
Обхватила сзади за спину, сомкнув руки на твердой груди и вынудила остановиться.
И вот в ту секунду, когда мой план почти удался, с Филиппа слетела сонная одурь, и его «Нет» прозвучало ясно и жестко.
Как последнее слово в сделках, которые он обсуждал при мне.
— Что — нет? — уточнила я.
— Не поговорим, Вера. Мы не расстанемся.
— Чего это? По нашему договору…
— У нас нет договора, забыла? Я за тобой ухаживаю. Как ты и хотела. А значит — все будет длиться столько, сколько я хочу.
— А мое мнение, что — не учитывается?
— Нет.
— Ты совсем обнаглел?
Удивительно, но он всерьез задумался над этим вопросом. Вероятно, утренняя мягкость еще не до конца развеялась.
— В принципе… — протянул Филипп и коротко зевнул. — По моим стандартам даже не начинал. Иначе ты бы каждый день ходила по моему офису в одних «лабутенах»…
— Джимми Чу! — педантично уточнила я. — Не буду я ноги ломать в твоих «лабутенах».
— …в одних твоих Джимми Чу. И отсасывала под столом во время совещаний.
— Хм. И часто ты вот так — наглеешь? — заинтересовалась я. — По договору?
— Бывало.
— Ну ты и муда-а-а-а-а-а-ак, Завадич.
— Чего это? — оторопел он. — Все было по взаимному согласию.
— За бабки!
— Любая работа должна быть оплачена. И всякая работа почетна, Вера.
Пока я думала, что ответить на это в принципе логичное утверждение, он увлек меня за собой в сторону кухни. Подхватил под бедра и усадил на холодную мраморную столешницу.
