Девушка на мгновение даже зависла, но быстро справилась с собой, поставила виски на столик и, элегантно вильнув бедром, ушла охотиться дальше.
Я медленно выпустила застывший в легких воздух. От напряжения, в котором я была все время, пока длилась эта короткая немая сцена, заболела спина.
Но расслабляться было рано.
— Эй! — Филипп махнул рукой, привлекая внимание рыжей малышки. — Эй ты! Иди сюда.
Та моментально перевоплотилась в прелесть какую дурочку, высунула кончик розового язычка и засюсюкала:
— А если не пойду, большой дядя меня отшлепает?
Вместо того чтобы нормально подойти, она опустилась на четвереньки и этаким глупеньким зверьком подползла к Завадичу, оперлась на его колени и развела их, подбираясь к ремню брюк.
— Дядя даст мне пососать свой леденец?
Я резко выдохнула, когда ловкие пальчики умело и быстро расстегнули пряжку ремня.
Пора было отворачиваться. Наблюдать за процессом я не собиралась.
— Принеси мне новый бокал с кухни, — скомандовал Филипп, отпихивая малышку ногой.
— Какой суровый папочка! — попыталась продолжить игру она.
— Быстро! — рявкнул он.
Знакомый тон. Знакомая власть в голосе, которой подчиняешься раньше, чем успеваешь задуматься. Вот и девушка метнулась в дом и притащила чистый бокал буквально за несколько секунд. За которые Филипп успел застегнуть ремень обратно.
Забрав бокал, он плеснул в него виски почти до краев и выпил сразу половину.
Скомандовал сквозь зубы, потому что малышка ждала, преданно глядя снизу вверх:
— Свободна.
Когда поле боя очистилось, я решила, что хватит испытывать судьбу.
Третий раз — волшебный. И третьей попыткой раскрутить этого мужчину буду я.
Отделившись от стены, я успела сделать к нему всего один шаг. И почувствовала, как чьи-то огромные руки облапали меня за бедра.
— Вот ты где! — прогремело позади.
Похолодев, я повернула голову к наглецу.
Это был он. Тот самый сын губернатора. Сысоев.
Сердце тысячетонной глыбой рухнула в желудок.
Что такое не везет и как с ним бороться…
— Это не я! — сказала быстро, решив проскочить на дурочку.
— Ты-ы-ы-ы… — протянул он с широкой улыбкой, обнажив желтоватые кривые зубы. И я узнала его одновременно со следующей произнесенной фразой: — Это ты меня в ресте продинамила!
— Я не нарочно! — пискнула, судорожно прикидывая, как от него избавиться.
Наивно, конечно.
— Да ты бы сразу сказала, что работаешь, а не ломалась! — прогудел он, все шире растягивая улыбку. — Я ж не дурак! Все понял бы!
— Прошу прощения, — я поджала губы, меняя тактику.
