— Знаешь, когда я прихожу на «Травиату» в Мариинку, я не делаю вид, что мне скучно. Я рыдаю и восторгаюсь, как в первый раз. Хотя вроде на оперу ходить более престижно, чем в бар.
— Ну не скажи… — сморщился Филипп. — Сколько стоят билеты в твою Мариинку?
— А! Так дело опять в деньгах! — догадалась я.
— Не совсем, но…
— Филипп… — оборвала я его, отодвинула свой бокал и придвинула к себе его.
Судя по виду, его напиток должен был мне понравиться больше.
Первым делом я выудила оттуда темную глянцевую вишенку, нагло подхватив за хвостик.
И запила терпко-ягодным коктейлем, который больше походил на «девичий», чем моя пародия на дирти-мартини.
— Что?
— Филипп, скажи, пожалуйста, откуда у тебя вот эта привычка все покупать? — продолжила я, смягчая ехидцу в своем тоне, как могла. — Тебе когда-нибудь говорили, что девочки ведутся на харизму, а не деньги?
Он фыркнул так громко, что на него оглянулись от соседних столиков.
Сегодня он выглядел не так роскошно, как при нашей первой встрече.
Все-таки деловые костюмы некоторым мужчинам идут гораздо больше вот этих вот мягких блейзеров молочного оттенка с шерстяными брюками и кожаными лоферами.
Филипп Завадич как раз из таких. К его остро отточенному стальному взгляду подходили современные доспехи дорогого костюма и безупречно отглаженной рубашки с безжалостными блеском ботинок.
— Что? — переспросила я. — Что тебя удивляет?
— Вера… — снисходительно протянул он. — Ты невероятно наивная девушка. Поверь, уж я-то знаю на собственном опыте.
— Да брось! Откуда тебе знать? Ты же всегда был красавчиком-мажором, спорим?
— До четырнадцати лет моей любимой едой был доширак, — с каменным лицом ответил Филипп.
— Потому что черная икра достала? — поддела я.
Но он не улыбнулся даже краем губ. Мгновенно нацепленная ледяная маска словно смерзлась с его кожей, не выдавая ни единого проблеска иных эмоций кроме холодного равнодушия к теме.
— Потому что мы с матерью жили на ее зарплату почтальона.
— Погоди… — я нахмурилась. — Ты же сказал, что твой отец был охотником? При чем тут почтальон? Или на кого он охотился?
— Охотником был отчим. Он меня усыновил. Мой биологический отец бросил нас, когда мне не было еще и года. А когда мне исполнилось четырнадцать, мама случайно познакомилась с очень богатым человеком, влюбившимся в нее с первого взгляда. Она его никогда не любила, но понимала, что мне нужно будущее получше, чем работа курьером.
