Перемешивая в тарелке варенье со сметаной и макая туда кусочки сырников, я как бы между делом спросила:
— А какие у нас дальнейшие планы?
— Это сюрприз, — тонко улыбнулся Филипп, отпивая глоток шампанского.
— Филипп… — я посмотрела на него с укором.
— Индивидуальная экскурсия по закрытым залам Третьяковки. В сопровождении искусствоведа.
Ага. Я так и думала. Все идеально вписывается в стиль.
— Не люблю русскую живопись, — я повела плечом, не отрываясь от сырника на тарелке.
Крошечная пауза — о, да, он умеет адаптироваться.
Но температура за нашим столиком рухнула сразу на несколько градусов.
— Тогда можем не торопиться. Этот пункт пропустим, — ровным голосом сказал Филипп.
— А потом что?
— Потом — лекция в «Гараже» о современном русском иску…
Он не успел договорить, на ходу сообразив, что я отсекла ему и этот пункт.
Сощурил глаза, и сталь в них показалась мне острее прежнего.
— А вечером премьера в Большом? — с легкой ехидцей спросила я. — Или что-то еще?
— Сначала камерная дегустация пино нуар в… И да.
Большой. «Онегин». Или русский балет ты тоже не любишь?
— Люблю, — с удовольствием кивнула я. — Но предпочла бы «Жизель».
Филипп медленно поставил бокал на столик, откинулся в кресле, глядя на меня из-под темных ресниц. Покачал головой, не собираясь продолжать игру.
— Любопытно, Вера… — проговорил он медленно. — Ты со всеми такая капризная штучка?
— Любопытно, Филипп… — спародировала я его вальяжно-ленивый тон. — Ты со всеми такой шаблонный?
Стальной взгляд резанул меня по лицу.
— Шаблонный? — в низком голосе появилась едва уловимая угроза. — Часто у тебя такие шаблонные свидания?
— Нет. Первый раз. Но…
— Но?
Я отложила приборы, вытерла пальцы о салфетку.
Подняла свой бокал шампанского и сделала глоток.
Ледяные пузырьки защекотали нёбо, будоража и побуждая к хулиганству."
"— Ну его, это свидание, — сказала я, глядя Филиппу прямо в глаза. — Поехали трахаться.
26. Покорная добыча
Серо-стальные глаза Филиппа сверкнули хищным блеском. На этот раз ему не потребовалось ни секунды, чтобы осознать мои слова.
Он как будто ждал именно их.
Стремительным движением он поднялся из-за стола, мгновенно перевоплотившись из вальяжного сибарита в опасного зверя. Воздух вокруг нас сгустился, потрескивая от первобытной энергии.
Ни слова не говоря, он стиснул мое запястье стальной хваткой и дернул к себе.
От его жестокой и предвкушающей улыбки ноги стали ватными. Сопротивляться не хотелось — да и вряд ли мое сопротивление что-то решило бы.
