Идеальный любовник

Что случилось?

— Король сместил его с поста в Адмиралтействе, — легко ответил Шон.

Эмерелд была потрясена. Графы Сэндвичские стояли во главе Адмиралтейства со времен короля Карла II. Она задумчиво посмотрела на Шона. Как, ради всего святого, ему удалось спровоцировать падение ее дяди? Она ни минуты не сомневалась, что именно граф Килдэрский стоял за кулисами событий. Эмерелд понимала его жажду мести. Монтегью не только изранили его тело, но и искалечили душу. Невидимые миру раны не заживут, пока Шон не доведет свою месть до конца.

— Они не набросятся на меня, как на Монтегью, попавшуюся под руку? — Ее голос прозвучал так же небрежно, как и у Шона.

— Тебя никто не узнает в твоем парике и маске, — пообещал он.

Но скоро Эмерелд поняла, что О'Тул солгал ей. Два ливрейных лакея стояли, как на часах, у входа в сияющий бальный зал. Один принимал у дам накидки, а другой объявлял имена гостей. Шон протянул подбитую атласом накидку своей спутницы и назвал только свое имя:

— Граф Килдэрский.

Он подал руку Эмерелд, и они вошли в зал.

Все смотрели на них, в толпе гостей пролетел громкий шепот. Потом на мгновение стало совсем тихо. Эмерелд решила, что такую реакцию вызвали их наряды. В своем красном бархате и с сияющими бриллиантами на шее она резко отличалась от дам в атласных платьях пастельных тонов, надевших украшения из жемчуга. А Шон оказался единственным мужчиной, одетым в черное.

Когда хозяйка дома — герцогиня Ныокаслская — подошла к ним, чтобы поздороваться, Эмерелд быстро поняла свою ошибку.

— Забавно, что племянница Монтегью появилась здесь, чтобы отпраздновать его падение.

— Как вы меня узнали, ваша светлость? — безжизненно спросила Эмерелд.

Герцогиня наградила Шона призывным взглядом.

— Моя дорогая, мы с Килдэром очень близки.

Глаза молодой женщины сверкнули в прорезях маски. Ее душила ярость. Ведь Шон уверял, что ее никто не узнает.

Эмерелд еще и ревновала О'Тула к герцогине Ныокаслской, но черт ее побери, если она даст ей почувствовать это. Дочь Монтегью вдруг рассмеялась и шлепнула графа веером:

— Ах ты, хитрый дьявол, значит, это правда, что тебя тянет к старушкам?"

"Герцогиня остолбенела.

Поднося ее руку к губам для небрежного поцелуя, Шон восхищался в душе своей обворожительной спутницей. Эмерелд не уступит этой англичанке, и он готов держать пари, что она даст фору любому в этом зале.

Когда герцог Ньюкаслский поздоровался с ними, Эмерелд с вызовом взглянула на Шона и отошла, опираясь на руку хозяина дома.