Идеальный любовник

— О, Господи ты Боже мой, что скажет твой отец?

— Будет большой скандал, великодушно сдобренный проклятиями и ругательствами, — весело отозвался Шон.

— Сейчас-то мы смеемся, но нам будет совсем невесело, когда мы с ним встретимся.

Шон подошел к кровати и посмотрел на нее с высоты своего роста.

— Ты его не боишься? — насмешливо поинтересовался он.

— Конечно, боюсь, — призналась Эмерелд.

— Но у него самое доброе сердце во всем мире, особенно когда дело касается женщин. Моя мать обвела его вокруг своего мизинца.

Если мужчина сглупил и позволил это, он уязвим перед всеми женщинами.

Его слова ясно дали понять, что он сам не настолько глуп. Эмерелд решила пропустить предупреждение мимо ушей. В своей вновь обретенной уверенности в себе она не только верила, что обведет Шона вокруг мизинца, но и заставит его прыгать через обруч.

В дверь негромко постучали. Шон нахмурился, потом пошел открывать.

— Привет, радость моя, мы как раз о тебе говорили.

— Значит, вы не зря теряли время, — весело объявила Тиара.

 — Я принесла Эмерелд ночную рубашку. — Она протянула Шону одеяние ярко-красного цвета, тонкое, как паутинка. — Пурпур разожжет ее страсть.

— Я сам этим займусь.

Тетка оглядела его с головы до ног:

— Да, я верю, что ты это можешь. Самоуверенный самец неотразим. Спокойной ночи, дорогие мои. Я желаю вам хорошенько повеселиться.

И они снова остались одни.

— А что твоя незамужняя тетка знает о самцах?

Шон хмыкнул:

— То, что она не обзавелась мужем, не означает, что Тиара неопытна.

Вероятно, сексуальность — это источник ее творчества. Посмотри-ка на это. — Он разложил прозрачную рубашку на кровати.

— Это непристойно! — произнесла Эмерелд с грубым ирландским акцентом.

— Раз уж мы заговорили о непристойном, ты уже видела ванную комнату?

— О да, я не могла дождаться конца обеда. — Эмерелд стянула черную кожаную перчатку с руки Шона, перевернулась на кровати и подставила ему спину. — Расстегни мне платье.

Как только его руки коснулись женщины, он тут же загорелся.

Ничего удивительного, что они дошли только до мраморных розовых ступеней."

"Эмерелд давно уже уснула, а Шон все еще бодрствовал. Его тело укрывало женщину, защищая, одна рука лежала на ее груди. Месяц назад она отлично умещалась у него в ладони, а теперь стала намного больше. Тело тоже слегка изменилось, стало мягче, четче обозначились изгибы. А кожа сияла, как отполированная слоновая кость.