Идеальный любовник

Он бросился на поиски ключа от смежной комнаты, в спешке трижды обыскал один и тот же ящик и наконец нашел то, что искал. Шон быстро пересек комнату, от волнения долго не мог совладать с замком, обругал его про себя и наконец открыл дверь. Когда он распахнул высокую шифоньерку, на него повеяло нежным ароматом Эмерелд. В сумрачном свете он различил ее изящные ночные рубашки. Почти с благоговением Шон подхватил шелковые одеяния и поднес их к щеке, когда его пальцы ощутили что-то твердое и холодное."

"У О'Тула тошнотворно скрутило внутренности.

Его мозг отчаянно протестовал против того, что нащупали пальцы. Он свирепо выдернул ящик из шифоньерки и принес к себе в комнату. В нем среди шелка и кружев лежали изумруды и бриллианты, подаренные им Эмерелд, чтобы загладить вину за предательство. Сердце Шона болезненно сжалось. Он оставил ее без гроша, чтобы позаботиться о себе и еще неродившемся ребенке.

Глава 32

Близился вечер, когда Джонни Монтегью сошел в Дублине с почтового судна и прямиком отправился в таверну «Медная голова», где нанял двух лошадей — верховую для себя и вьючную для своего багажа.

Нескончаемый холодный, пропитавший насквозь одежду дождь не остудил его пыла. Когда брат Эмерелд добрался до Грейстоунса, его кровь кипела, он был готов к главному поединку в своей жизни.

Джонни с удовлетворением отметил, что, несмотря на поздний час, и в доме, и в конюшнях все еще горят огни. Он спешился во внутреннем дворе и, взяв под уздцы обеих лошадей, повел их в конюшню, прочь от дождя.

В высокой темной фигуре, вошедшей туда же через заднюю дверь, он безошибочно узнал Шона О'Тула.

Не вытерев даже капли дождя с лица, Джонни Монтегью бросил поводья и накинулся на изумленного мужчину, стоящего перед ним. Скорее от неожиданности, чем от удара в челюсть, Шон О'Тул рухнул на пол конюшни. Они вместе покатились по полу, так как Джон пытался ударить его еще раз, а Шон старался увернуться от его яростных кулаков.

Шону О'Тулу не хотелось быть грубым с Джонни Монтегью.

Парень был не ровня ему, потерявшему зуб в потасовках с Фитцжеральдами и Мерфи. Шон решил не бить своего противника и не унижать его. Вместо этого он перекатился на бок, вскочил на ноги и схватил вилы. Потом загнал изрыгающего проклятия Джонни в пустое стойло.

— Ты сукин сын! Я всегда уважал тебя!

— Я и сам привык себя уважать. — В низком голосе Шона слышалась насмешка.

— Я могу понять твою жажду мщения.