Идеальный любовник

 — Я не думаю, что бабушка не может стать ему крестной матерью, верно?

Когда все отправились обратно к дому, Эмерелд задержалась, осматривая гавань Грейстоунса, где стояло на якоре около полудюжины кораблей. Шон подошел к ней:

— Мне жаль, что мы не окрестили близнецов. Это тебя огорчает?

— Немного, — согласилась она.

Им не хотелось, чтобы дети носили фамилию Монтегью, но так как невозможно было дать им фамилию О'Тул, они не стали их крестить.

— У меня есть идея. Давай дадим им фамилию Фитцжеральд, раз мы оба ее носим.

Ты же знаешь, как говорит Шеймус: всегда делай то, что выгодно, и никогда не ошибешься.

— Отец Фитц откажется. — Она вспыхнула при воспоминании о том, что священник говорил ей.

У Шона окаменело лицо.

— Фитц исполнит мой приказ, Эмерелд, не сомневайся.

Позже, когда все собрались в церкви для церемонии, Эмерелд поняла, что Шон, должно быть, переговорил наедине с отцом Фитцем, чтобы тот подчинился закону. Его закону. Ни словом, ни взглядом священник не выразил сомнений по поводу крещения всех троих младенцев.

Джонни и Шон гордо держали на руках своих сыновей, а Эмерелд с тяжелым сердцем думала о том, что собиралась сделать. Неправильно лишать отца сына. Она взглянула на крошечную девочку на своих руках и поняла, что не вынесла бы разлуки с ней. Она снова вспомнила слова Шеймуса о выгоде. Именно так она и поступила, позволив Шону О'Тулу спасти их и окружить заботой, пока они не окрепли. А теперь она собирается уйти от него.

Эмерелд знала, что вечно будет благодарна ему за то, что он сделал, и понимала, как велика ее любовь.

Но для него месть стала важнее любви, важнее его собственной плоти и крови. И Шон поступит так снова, если подвернется случай. Протягивая ребенка отцу Фитцу и слушая, как тот бормочет: «Нарекаю это дитя Кэтлин Фитцжеральд», — Эмерелд уже не сомневалась, что поступает правильно.

На следующий день Эмерелд и Эмбер стояли на носу «Изумрудного острова», сочтя это место самым лучшим, чтобы наслаждаться плаванием. Остальные дамы выбрали более укромное местечко, оберегая свои прически, но мать и дочь любили, когда ветер бросает волосы им в лицо.

Пока небольшое судно огибало Дублинскую бухту, Эмбер не решилась заговорить о том, что больше всего занимало их мысли.

— Шон рассказал мне, как он поступил с тобой.

Эмерелд сначала удивилась, потом рассердилась. Как он посмел первым рассказать свою версию Эмбер?

— Черт бы его побрал!

— Дорогая, он не пытался защищаться.

— Потому что не в его характере занимать оборону.