Идеальный любовник

Господи, почему их еще не погрузили в повозки и не отправили в Мэйнут?

— А почему бы тебе не сообщить об этом всему свету, Джозеф? Как ты и сам видишь, «Защита» все еще здесь. Мы не можем грузить повозки, пока Монтегью не отплыл.

Гневные голоса удалялись в сторону дома, а у Джека Реймонда закружилась голова от всего, что он узнал. Знание — сила. Горячее чувство затопило его. Частичкой информации он поделится с Уильямом немедленно. А остальное прибережет до нужного момента. До Реймонда медленно дошло, что девушка все еще отчаянно цепляется пальцами за его мундир.

Ему вдруг захотелось громко засмеяться. Кое-кому, кто не хотел слышать ничего плохого о своей матери, нанесли хорошенький удар.

Эмерелд казалось, что ее убьет боль, разрывавшая ей сердце. Разве не сегодня утром она была так счастлива? Казалось, прошла целая жизнь. За один день весь ее мир рухнул. И все благодаря чертовым ирландцам! Чтоб Господь покарал каждого из них.

— Эмерелд, ты должна вернуться в дом и попрощаться со всеми.

— Я не могу, — прошептала она, совершенно сбитая с толку."

"— Пойдем, вот моя рука. Я буду рядом. Просто держи высоко голову и иди рядом со мной. — Джек поднял ее плащ и накинул девушке на плечи.

В мыслях Эмерелд царил такой беспорядок, что она позволила Джеку Реймонду помочь ей сойти с корабля и опиралась на его руку, пока они шли вверх по крутой дорожке, ведущей в Грейстоунс. Музыка и смех больно ударили ей в уши, пока Джек вел ее через лужайки. Спускалась ночь.

Теперь Эмерелд хотелось, чтобы ее нога никогда не ступала в Замок Лжи!

Уильям Монтегью взглянул на дочь другими глазами:

— Я очень горжусь тобой. Ты отлично выглядишь сегодня, девочка моя.

— Отец, я хотела бы уйти, — прошептала она.

— Как, без танцев? Гм, может быть, ты и права. Леди не гарцует и не выставляет себя на всеобщее обозрение. — Мон-тсгыо повернулся к Джеку: — Ты поищи Джона, а мы пойдем на корабль.

Каким-то образом Эмерелд удалось выдержать процедуру прощания.

Она высоко держала голову, вежливая улыбка застыла у нее на губах, но самой ее как бы не было здесь.

Девушка не слышала поддразнивающих прощальных слов Шеймуса, не почувствовала поцелуя Кэтлин на своей щеке. По дороге обратно на Англси Джон не умолкал. Грейстоунс произвел на него такое впечатление, что он казался совершенно другим человеком. Один рассказ следовал за другим, а Эмерелд, онемевшая от несчастья, молча стояла рядом с ним у поручней.