— Он что, меня заблокировал? Мы же работаем с ним уже двадцать лет!
Некоторое время потребовалось старику, чтобы осознать, что это вообще было, и откуда в демоне набралось столько наглости. Но еще несколько попыток призыва не увенчались успехом, потому пришлось смириться с утратой.
— Ладно, — старик устало развалился в кресле. — Давай ты поподробнее расскажешь мне про того демонолога. Интересно, что это за двадцатилетний уникум такой, и надо бы разобраться с его историей.
— Спасибо, учитель! Я знал, что вы не бросите меня в беде! — заулыбался тот.
— Я вот задумался… Может, мне стоит лично вызвать его на дуэль, чтобы увидеть своими глазами? — прищурился дед. — Интересно, что это за глиняный конус такой… Ведь я о таком еще не слышал.
— Во дебилы-ы… — послышался демонический голос, и люди сразу посмотрели на центр пентаграммы, откуда торчала голова демона. Но голова тут же спряталась, и пентаграмма испарилась без следа.
— Плохо… Очень плохо, — заключил старик.
— Что такое, учитель? — воскликнул его ученик.
— Плохо… Портал пропадает полностью только, если демон меняет имя, — задумчиво проговорил он. — А это, уж поверь, стоит очень дорого… Больше, чем он заработал за двадцать лет сотрудничества со мной.
* * *Ужин, и правда, был незабываемым. Хотя это и ужином не назовешь. Скорее, соревнование. По крайней мере, мне так показалось, ведь Кардиналов будто бы всё время пытался обогнать меня по количеству съеденного.
А я что? Я просто проголодался. Ну и что такого, иногда случается, что я ем даже не за троих, а минимум за шестерых. Тем более, что аристократический прием — это сплошной стресс, и самый лучший способ справиться с этим — заесть.
В итоге, я набил живот и отправился спать, тогда как капитан не мог подняться на ноги и решил остаться в столовой до утра.
Съеденная пища уже начала перерабатываться в энергию и растекаться теплом и слабостью по телу, так что в сон я провалился сразу, стоило голове коснуться подушки.
Помню, ночью Рембо зачем-то пытался разбудить меня, но пытался довольно слабо, потому даже не знаю, чего он хотел.
А утром меня снова обступили сослуживцы, и как-то странно на меня смотрели.
— Первый! — оживился один из них, заметив, что я открыл глаза. — А тебе, правда, четыре дня отпуска дали?
— Ну да, — пожал я плечами и присел в постели.
