Тот сразу поспешил удалиться, тогда как Художник продолжил осматривать технику. Убедился, что в топливных баках пусто и вспомнил недобрым словом техников, затем принялся изучать элементы управления, но и там не обошлось без проблем.
— Простите! Прошу прощения! Извините! — некоторое время Художник не обращал внимания на крики снаружи и продолжал заниматься своим делом. Он был по уши измазан в смазке, ведь сейчас пытался разработать управление и восстановить основные узлы. Но кто-то настойчиво продолжал звать его снаружи, потому пришлось высунуться из боковой двери самолета.
— Чего?"
"— Прошу прощения, но… — внизу стояла девушка с планшетом и удивленно смотрела на бойца. — Я хотела узнать, как вы попали внутрь музейного экспоната! И зачем?
— Не знаю, о чем вы говорите, но у меня приказ покатать детей на этой развалюхе, — нахмурился Художник.
— Но ведь…
— Приказ, барышня. Мне этот приказ отдал командир, а значит, сегодня дети будут кататься на этом самолете, — он залез обратно и продолжил работу.
— Даже если они сами этого не захотят, — пробурчал он, совершенно позабыв о странной девушке.
В итоге, на ремонт ушло несколько часов. Мимо проезжали смежники из танковой части, у них он позаимствовал немного топлива и смазки, также удалось взять несколько аккумуляторов у артиллеристов.
Собрав всё это воедино и в очередной раз проверив основные узлы управления, Художник довольно хмыкнул и приступил к запуску двигателей.
А когда два движка на левом крыле вовсю тарахтели и раскручивали винты, со всех сторон сюда стали подтягиваться зрители, в том числе и дети, которых шумный аппарат заинтересовал даже больше, чем новые танки.
И вот, первая партия забралась в трюм самолета и школьники расселись по своим местам. Вместе с ними отправилась полетать их классная руководительница, но женщина была крайне недовольна происходящим. Непонятно, как ее вообще заставили отправиться в полет, но увы, Художнику пришлось терпеть и ее.
Самолет медленно выкатился на взлетную полосу, а пилот снова недовольно помотал головой.
Как-никак, места для разгона почти нет, а второй правый двигатель ну никак не хотел запускаться, потому он решил продуть его и запустить от потока ветра уже в полете.
— Ну что за сервис, а? Тут дует! Господин пилот, здесь совершенно невозможно находиться! — самолет еще только разгонялся, а первые слова недовольства женщина уже направила в адрес пилота.
Тогда как дети вели себя очень даже хорошо.
