— Тебе есть, что сказать? Что ты чувствуешь?
— Есть… А ты очень любишь беспорядок?
— Нет, не люблю, — удивился я. — А к чему ты это спрашиваешь?
— Тогда прекрати. А то тебе придется всё тут отмывать, когда лопну! — я сразу убрал палец ото лба и прекратил передачу энергии.
— Какое ты странное, однако, существо, — задумчиво проговорил я.
— Ну, весь в тебя! — усмехнулся он.
Кстати, и правда. Очень противное существо. И кажется, если я растерял в «Престоле Грешника» частичку своего характера, этот гад явно ее подобрал.
— Интересное ты создание. Я не могу вливать в тебя свою энергию, чтобы ты становился сильнее и больше, — развел я руками. — Так что ты можешь стать сильнее только через свою паству. Тебе ее надо увеличивать, давать им блага, и заставлять их верить в тебя.
— Ну, как-то так я и подозревал, — пожал плечами он, и попросил подлить ему чая. А это, кстати, не так-то просто. Одной каплей больше, и его чашка переполнится.
Некоторое время мы молча пили чай и ели печенье, но меня мучил один важный и крайне серьезный вопрос.
И в какой-то момент я всё же не выдержал и решил его озвучить.
— Главный вопрос, Лабладут, — проговорил я, а он отвлекся от чашки. — Почему бомжи?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Я долго размышлял над тем, кого выбрать. Не в обиду тебе, но у меня была мысль взять покровительство над лекарями. Потом думал взять военных… — он задумался на секунду. — Но знаешь? Среди бездомных оказалось столько умных и интеллигентных людей! С ними всегда есть о чем поговорить, а еще они крайне добродушные.
Я одному палец отрастил, и услышал столько комплиментов, сколько не слышал за всю жизнь!
— А ты раньше когда-нибудь слышал комплименты? — поднял я бровь.
— Нет… Это был первый раз.
Ну что, поздравляю тебя, Михаэль. Ты создал лекаря для бомжей. Божественного целителя бездомных! Да, тут есть над чем подумать. Собирался поговорить с Лабладутом, и всё для себя понять, а в итоге получил еще больше вопросов.
— Бать, чего думаешь? О том, какой я клевый? — улыбнулось божество.
— Думаю, что с тобой делать.
— А что со мной делать? Кормить, одевать, учить. Иногда давать отцовский нагоняй. Всё, как обычно! — воскликнул он. — Только у меня один вопрос. Мне твою жену называть матерью или пока рановато? — я посмотрел на него, и он сразу понял, какой будет ответ. — Принял, понял, пока рановато… Но сестричку-то я могу сестричкой называть?
— Так, всё, я запутался! — встал со своего кресла и решил пройтись по комнате.
