— В этом городе есть люди, которые тебя помнят и знают, что ты не мог так измениться после своих приключений.
— Тогда давай скажем всем, что меня похитили иномирцы, — пожал я плечами. — А потом будешь всем по секрету рассказывать, что ты не знаешь точно откуда у меня все эти знания. Но думаешь, будто я научился у них.
— Это все условия? Или еще что-то? — нахмурился старик, так как я замолк.
— Разумеется! Причем самое важное! — довольно откинулся на спинку кресла. — Еще мы объявляем войну тем трем Родам, о которых ты говорил.
— Но…
— Никаких «но»! — помотал я головой. — Репутацию надо беречь. Как-никак, это дело чести, они убили моего предшественника. И в том месте я тоже оказался по их вине. А еще они покалечили брата, помогли этому Роду загнуться. Как я буду выглядеть в лице других аристократов, если они узнают, что я не отомстил? — поднял бровь, а старик согласно кивнул. — Впрочем, вижу, что ты тоже этого хочешь. Так ведь?
Барон Ржевский сжал кулаки, и некоторое время сидел, глядя перед собой.
— У меня встречное предложение, — процедил он, стиснув зубы, — И оно не обсуждается.
— О, любишь торговаться? — я закинул ногу на ногу. — Что ж, я слушаю.
— Я буду лично участвовать в боевых операциях против этих ублюдков, — безапелляционно заявил старик. — Я знаю имена тех, кто сделал это с Егором. И я хочу лично с ними разобраться.
— Старик, ты едва ходишь, — усмехнулся я. — Какая тебе еще война?
— Ой, ну ты же Архимагистр лекарь, — скорчил он рожу. — Примени какие-то там свои штуки, ты же такой сильный и могучий, тебе подвластны все живые организмы!
— Так, всё, хватит, — остановил его.
— Предложение принимается. Только хватит дразниться!
* * *Борис Ржевский вышел из старинного автомобиля, взял трость, и медленно направился к главному входу в шикарный особняк.
Слуга закрыл за ним дверь автомобиля и отправился на стоянку, дожидаться своего господина, на что Ржевский едва заметно улыбнулся. Ведь он вернул этого старого слугу на службу совсем недавно, а кажется, будто бы их расставания не было и вовсе.
Всё как раньше, как в былые времена.
Старик прихрамывал на правую ногу, опирался на трость, и по нему сразу можно сказать, что каждый шаг причиняет ему боль. Но всё равно на лице Ржевского сияла улыбка. Он прошелся по внутреннему двору, кивнул двум своим давним знакомым, и те коротко поздоровались в ответ. Вокруг было довольно многолюдно, ведь обычно здесь собирается весь свет Алапаевска.
