— Меня и мой отряд всего трое сдерживали целый час. А я, на минуточку, почти что гранд!
— Это еще ерунда, — усмехнулся Никодим. — Нам повезло, что Булатов был с нами, и схлестнулся с их главными. Сразу пятерых положил, и в ту комнату слабонервным лучше не заходить, — он показал пару фотографий, отчего собравшимся стало не по себе.
— Не нравится мне этот Ржевс… кхм… Булатов, — обиженно проговорил агент с высшим доступом секретности, который недавно пытался выведать информацию об агенте графа.
— Тихо, дебил! — зашипел мужчина, и быстро оглянулся по сторонам. — Нельзя такое говорить!
— Да почему? — возмутился он.
— Просто не надо! — зашипели остальные. — У нас в столице про него можно говорить или хорошо, или никак! Правда, были четыре парня, которые говорили про него плохо… Но потом всё изменилось.
* * *Не стал задерживаться у особняка, все свои задачи я там выполнил. Потому мы сразу отправились домой, и стоило выйти из самолета, как со всех сторон послышалось трехкратное «Га-га!».
Гуси пришли встречать своего соплеменника, и выстроились в ровные ряды.
После началась церемония награждения, и пернатые, вместе со своим майором, отправились… Пить? Впрочем, ладно. Сегодня они это заслужили.
Некоторые бойцы сразу направились в лазарет, остальные в казармы, так как я пообещал им выходной. В этой операции участвовали сильнейшие, так как ритуальщики — это очень серьезный противник. Ну как сильнейшие… Из тех, кого удалось быстро собрать, ведь операция получилась спонтанной.
Хорошо, что сектанты не успели как следует подготовиться. Магические круги они чертили наспех, и потому удалось справиться без потерь. Но дай им пару недель, а то и дней, на подготовку, и всё могло закончиться совершенно иначе.
Хотел немного поспать и помедитировать, но любопытство оказалось сильнее усталости, потому из самолета сразу направился в подвал замка. Туда, где располагаются камеры для особых заключенных. И в одной из таких нашел связанного, но очень злого лысого и бледного мужчину в балахоне.
— Ха! Ты ничего не узнаешь! — сразу прорычал он. — Я запечатан, а моя жизнь и воспоминания принадлежат не мне! И что ты будешь делать? Мои блоки тебе не разбить!
— Угомонись уже, — махнул я рукой. — Нет на тебе никаких блоков, и ты не рассказываешь только потому, что сам этого не хочешь. Пока что. И пусть боль тебе не страшна, но у меня есть и другие методы.
