— Кхе! — теперь уже куда более настойчиво закашляли за спиной и я, наконец, не выдержал.
— Слушай, ты кровавое божество или бомж с бронхитом? Чего кашляешь-то? — обернулся и выругался на незваного гостя. Хотя ладно, кому я вру? Мы с Курлыком очень даже его звали.
— Всё понятно, — коротко ответило состоящее из крови божество и разбилось в туман. Густая кровавая дымка развеялась по всей комнате, затем сконцентрировалась в единый вихрь, и хорошенько разогнавшись, ударила мне в грудь.
Хороший удар. Его хватило, чтобы выбросить меня из пирамиды, причем далеко не через дверь.
Пришлось пролететь прямо через стену, толщиной в десяток метров, и на этом мой полет не остановился.
Ну и что? Немного полетать тоже полезно. Опять же, свежий воздух, можно подышать. Тем более, что совсем скоро я приземлился, и вокруг меня образовалась глубокая воронка. А над воронкой я сразу заметил изумленные лица моих людей.
Мирабель стоит, Черномор пытается поднять свою челюсть с пола. Впрочем, остальные тоже удивились. Далеко меня занесло, однако.
— Михаил… — Черномор указал на меня, — твоя рука!
— А? Что с рукой? — не понял я.
— Да её, как-бы, нет…
— Ой, ну всякое бывает, тебе ли не знать, — попытался махнуть рукой, но её, и правда, не было. Но это ненадолго, ведь на её месте уже начали формироваться кости, после чего вокруг них буквально за минуту отросла плоть.
— Я так понимаю, мы отступаем? — уточнил он.
— Бать, это божество сильное, — Лабладут выглядел крайне обеспокоенным. — Я видел этот всплеск силы… Но могу точно сказать, что это даже не половина его возможностей.
Даже не процент! Может, и правда, лучше отступить? Ну его, пусть сидит в своей пирамиде.
— Может, вы и правы, — вздохнул я и выбрался из воронки, посмотрев на бушующую красной энергией пирамиды. — Были бы правы, — помотал я головой, — если бы это был не я. Но сейчас, пожалуй, именно я принимаю решения.
Мое тело вмиг покрылось кровавым туманом, из которого сформировался прочный тяжелый доспех. Затем шипастые пластины покрылись черными прожилками, после чего, поверх них проявились зеленые.
— Божество, значит… — усмехнулся я. — Древнее, ага… — щелкнул пальцами и скривился от боли. — Забыл об этой побочке, — прошипел я. — Но ничего… Снять семьдесят седьмую печать! — из шеи брызнула кровь, но она потекла не вниз, а стала забираться выше и обволакивать голову, пока не превратилась в изящную рубиновую корону со множеством изогнутых зубцов. — Завтра я пожалею о своем решении, — вздохнул я.
