— Да нормально… — цесаревич тоже отпил из своей чашки и сунул в рот пирожок.
Еще несколько минут они сидели и молча поедали выпечку, но затем Александр тоже решил поддержать разговор.
— А у тебя как?
— Нормально, — пожал плечами старик и потянулся за следующим пирожком.
Собственно, примерно так пролетело около двух часов. Нет, отец с сыном действительно общались, но перекидывались лишь дежурными вопросами и ответами. Тогда как каждый из них сидел, смотрел в пустоту и размышлял о своем.
Император понимал, что не видел сына уже давно, и стоило бы поподробнее расспросить его о жизни.
Ведь даже из писем Булатова он знает, что Александру пришлось пройти через многое и интересно было бы узнать, как это повлияло на него. Хотя и без разговоров видно, как он возмужал. Казалось бы, еще совсем недавно Александр был обычным избалованным юнцом, который, пусть и храбрится, но в случае реальной угрозы спрячется за спины своей гвардии.
Нет, он никогда не был трусом… Но и реальной опасности раньше тоже никогда не видел.
Вот только это было раньше. Сейчас на соседнем от Императора кресле сидел не какой-то изнеженный цесаревич, а настоящий бывалый воин, абсолютно устойчивый к любому стрессу, совершенно неуязвимый к любым видам запугивания, и главное, достаточно сильный, чтобы вести людей за собой. И как бы ни хотелось расспросить сына, все мысли Императора были заняты новыми угрозами Империи. Та же гидра появилась словно из ниоткуда, и это серьезная угроза для безопасности страны. Вот только далеко не единственная.
— Ой… — как-то безэмоционально проговорил Александр, выронив пирожок. Но, так же без лишних эмоций, он наклонился и поднял его с пола, после чего сдул пыль и продолжил есть.
— Сын, ты чего делаешь? — удивился старик. — Он же испачкан! Нельзя есть с пола, ты ведь не какой-то бездомный, а будущий Император!"
"— Ага! — кивнул цесаревич. — И что? — у него перед глазами всплыли воспоминания о том, какую еду иногда приходилось есть, чтобы выжить. Как он зубами выковыривал из снаряда разогретую кашу, а оказывалось, что это вообще вражеский неразорвавшийся снаряд.
Пришлось есть порох. Или даже боевые перекусы, когда в самый разгар сражения гвардейцы приносили бутерброды, и они были настолько вкусны, что приходилось держать их одной рукой, а второй отстреливаться от врага. — Вообще, тут не такой уж и грязный пол. Тут Арианна ползала, всю инфекцию потравила некротикой, а затем возродила бациллы, и теперь они приносят только пользу.
