— Я же молодец?
— Ага! — кивнула девушка, потерянным взглядом уставившись в одну точку. — А давай переедем… Надоело мне жить на обычном севере, хочу на крайний север.
— Мне и тут хорошо, — пожал плечами и отпил из бокала.
— Ты же знаешь, кому объявил войну? — на всякий случай, уточнила девушка. И нет, точно не знаю. Хотя тут лишь один вариант.
— Людям! — твердо ответил я. — А люди, насколько ты, как некромант, можешь знать, не бывают бессмертными.
Где-то под Петербургом
Особняк графа Душилина
Опрятного вида мужчина преклонных лет сидел посреди огромного зала, за не менее огромным столом, и наслаждался своим обедом.
На фоне играла живая классическая музыка. Для этого в углу помещения расположился небольшой личный оркестр. А на столе перед графом была постелена изысканная белая скатерть ручной работы, стояла тарелка царской ухи, от которой сейчас на всю комнату исходил прекрасный изысканный аромат.
— Давайте фифальди… Что-то настроение совсем хорошее… — проговорил он, и поправив заправленную за воротник салфетку, принялся не спеша смаковать суп.
Душилин не любил ничего нового. Он был крайне консервативен во всех аспектах жизни. Этот суп подают ему на обед вот уже пятый десяток лет подряд. Лишь изредка, по праздникам, меню незначительно меняется. Да и в плане музыки репертуар, в основном, один и тот же.
— Простите, господин… — в комнату для приема пищи вошел и поклонился слуга. — Дело срочное!
— Говори, — граф отложил столовые приборы, и посмотрел на застывшего, словно статуя, слугу.
— Звонил граф Булатов, — еще раз поклонился тот, а настроение Душилина начало резко улучшаться.
Мужчина очень любил вкусно поесть, еще он любил деньги, но самое приятное для него — наслаждаться мольбами должников. Обычно они выглядели жалко, и готовы были пойти на всё, лишь бы им позволили отсрочить платеж. Но Душилин неизменно отказывал всем, правда, перед этим долго издевался над своей жертвой, давая ей легкую надежду.
Потому, раз уж так всё хорошо идет, он взял стопку холодной беленькой и, сделав резкий выдох, опрокинул ее в рот.
— Ух! Хороша! — растянулся в улыбке граф. — Ну, и что этот Булатов? Сделал запись разговора? — обычно умолять начинают еще во время разговора с помощником. Это особенно смешно, когда аристократы так общаются с его слугами-простолюдинами. Собственно, и этот слуга обучен прекрасно. Он знает, чего нужно говорить подобным людям, и как сделать из разговора с должниками потеху для господина.
