Надо сказать, защита здесь на высшем уровне, и даже странно, что сюда пускают всех подряд. Хотя… Ситуация не очень располагает к секретности, главное спасти жизнь, а там лазарет можно будет и перенести.
За идею создать собственный лазарет можно лишь похвалить старика. Здесь служат лишь доверенные люди, всюду камеры наблюдения и охрана. Так что даже пока старик лежит в беспомощном состоянии, ему ничего не угрожает.
Меня проводили в защищенную комнату, закрыли за мной дверь, и я смог, наконец, оценить состояние герцога, проведя быструю диагностику.
Полноценно исследовать его организм сейчас даже нет смысла. И так всё лежит на поверхности. Не понимаю, почему они этого не заметили…
А вот его лекарь справился со своей работой отлично. Разложил вокруг поддерживающие артефакты, активировал их тоже довольно грамотно.
Только зачем тут лежит мочегонный скипетр? Ладно, не буду задавать лишних вопросов, раз лежит, значит они думают будто он помогает.
Отравили герцога, действительно, интересно. Теперь понятно, почему лекари не могут привести его в чувства.
Сейчас старика поражают сразу и яд, и проклятие. А стоит убрать его из этой комнаты, как он сразу умрет. Но тут он сможет прожить… думаю, два дня протянет.
Но вскоре даже в этом появились сомнения. Два дня — позитивный прогноз, так как помимо меня здесь есть еще лекари. Они приезжают кто поодиночке, кто целыми группами. Так, после моего осмотра, в палату вошли четверо стариков. Они тут же начали с умным видом кудахтать, активировать свою силу и артефакты.
Сразу началось бурное обсуждение, но звучало оно для меня, как бессвязный бред. Один предложил начать вытяжку ядов прямо сейчас, и я даже не успел его остановить. Но это тут же убьет герцога, ведь яд в его теле связан с проклятьем. Так просто, в данном случае, не справиться.
Благо, помимо гвардейцев в палате, также присутствовал первый помощник герцога. Он запретил лекарям производить какие-либо манипуляции, пока не будет проведен консилиум.
Это слово мне сразу не понравилось. После посещения больного меня отвели в особняк, где в гостиной собралось человек сорок.
В основном, старики, но также встречались и молодые лекари. Так, например, в глаза бросился мужчина лет тридцати-сорока. Что примечательно, в отличие от остальных он сидел одиноко, и можно даже сказать отстраненно. Никто к нему не подходил, а некоторые и вовсе, косились с явным презрением. Впрочем, как и на меня. Я тут, вообще, самый молодой. Ага, притом, что мне значительно больше трехсот лет.
