Ты хочешь ребенка, чтобы тебе было о ком заботиться, и, следовательно, ты совсем не эгоистка.
Она тихо смеется, прижимаясь ко мне всем телом.
– Боже, что со мной не так?
– Ничего. Ты – заботливый человек. Вот ты кто.
– Я думаю, ты тоже.
У меня вырывается неловкий смешок.
– Не знаю.
– Ладно, ты совсем не заботливый, не внимательный и не милый. Ты просто эгоистичный баскетболист, который думает только о себе и своей карьере.
В ее голосе слышится сарказм, но она недалека от истины. Я именно такой.
– И ты, вероятно, мысленно соглашаешься со мной, но ты ошибаешься. Когда-нибудь ты это поймешь.
Я провожу ладонью по ее спине, быстро осознавая, что Инди не взяла с собой пижаму, которой мне угрожала. На ней какой-то шелковый комплект для сна, и я очень рад, что не могу заглянуть под одеяло. Потому что я знаю, что он выглядит так же хорошо, как и ощущается в руках, и я изо всех сил стараюсь быть джентльменом, деля постель со своей самой большой слабостью.
Инди отрывает голову от моей шеи, чтобы посмотреть на меня.
Едва заметное сияние звезд очерчивает изгиб ее носа, трепещущие ресницы, мягкие подушечки губ. Она смачивает нижнюю губу скользящим движением языка.
Черт бы меня побрал, я хочу ее, и хотя она ясно дала понять, что ей больше нечего дать, я ловлю себя на том, что отчаянно хочу взять даже объедки, если она их предложит.
В чем я не уверен, так это в том, смогу ли я, как она того хочет, отделить физические отношения от всего остального, поэтому вместо того, чтобы завладеть ее ртом, я убираю ее волосы за ухо и касаюсь губами лба.
Инди зевает, меняя позу, я ложусь обратно на кровать. Она прижимается щекой к моей обнаженной груди и закидывает руку мне на талию.
– Честно говоря, моя стопка подушек намного удобнее, чем твоя грудь, но, думаю, ты сойдешь, – она ерзает. – Серьезно, Райан, это все равно что спать на чертовом валуне.
– Ты ужасно капризная для девушки, которая прямо сейчас практически вгрызается в мою кожу.
– Заткнись."
"С веселой улыбкой я повыше натягиваю на нас одеяло и обхватываю ее обеими руками, чтобы убедиться, что она не сбежит. Кончиками пальцев вывожу невидимые узоры на ее ребрах, запоминая, как она прижимается ко мне.
Через некоторое время ее дыхание замедляется, но я вряд ли сумею сомкнуть глаза. Я не могу вспомнить, когда в последний раз делил постель с женщиной, и, как бы печально это ни звучало, я не хочу упустить ни единого момента.
