Вся эта команда, вся эта организация полагается на меня, а я только что всех подвел. – Он разочарованно качает головой. – В каждом гребаном выпуске новостей напечатано мое лицо, они все время повторяют эту гребаную запись.
Я встаю с дивана, собираясь провести остаток ночи в одиночестве в своей комнате.
– Куда ты?
Я пожимаю плечами:
– На самом деле я не хочу это слушать. Да, Райан, все это скверно, но, на мой взгляд, тебе повезло. Извини, что не понимаю всех этих разговоров о баскетболе, но, говоря о тебе как о моем… – я неопределенно взмахиваю рукой, указывая на него, – кем бы ты ни был, я просто рада, что твой мозг уцелел.
– Мой мозг ни хрена не делает в этой игре. Все делает мое тело.
Помимо того, что это утверждение совершенно абсурдно, он неправ. Я мало что знаю об этом виде спорта, но, судя по тому, что я видела, он на площадке – всегда самый умный. Он предвидит каждую игру, каждое движение. Видит все до того, как это произойдет. Его мозг – самая особенная часть его как игрока, и голова и тело отлично дополняют друг друга.
Я проскальзываю мимо дивана, но он останавливает меня, хватая за запястье.
– Прости. Я… я не знаю, как прожить месяц без игры.
Он притягивает меня к себе, и я сажусь напротив. Обхватив меня руками, Райан крепко прижимает меня к себе, как будто ему невыносима мысль о том, что я снова попытаюсь уйти из комнаты.
– Зачем ты приехала в больницу? – тихо спрашивает он.
– Потому что ты получил травму.
– Это потому, что там был Рон, и это выглядело бы подозрительно, если бы тебя там не оказалось?
Я слегка отшатываюсь.
– Так вот как ты считаешь?
Он пожимает плечами, отводя от меня взгляд.
– Я приехала, чтобы увидеть тебя. Веришь или нет, мне наплевать на твоего босса, и мне все равно, кем ты являешься для кого-то другого. Для меня ты… ну, я не знаю, кто ты, но ты… важен. Ты важен для меня как человек, а не как игрок.
Я успокаивающе провожу ладонью по его лицу, но он снова не может встретиться со мной взглядом, полностью отвернувшись к кухне.
Немного отодвигаясь, я заглядываю ему в глаза.
Они подернуты блестящей пленкой, что делает цвет еще более ярким.
Я никогда не видела, чтобы Райан плакал, кроме тех нескольких слезинок, когда он радовался счастью Стиви. Я видела, как он неохотно проявляет другие эмоции – обиду, ревность, беспокойство, радость, веселье. Но я никогда не видела печали.
Он сглатывает слезы:
– Я думаю, тебе нужно успеть на самолет и нагнать хоккейную команду. Стиви может позаботиться обо мне.
– Нет.
