– Твой агент работает над тем, чтобы убедиться, что есть безопасный способ попасть в твой дом. Пресса повсюду, включая квартиру.
Он раздраженно качает головой:
– Черт возьми, конечно, куда ж без этого.
– Рон собирается на пресс-конференцию, чтобы сделать заявление. Как только информация распространится, хаос утихнет, – замечает врач команды, вручая Стиви записку с объяснением сегодняшнего домашнего лечения. – Давайте останемся здесь на несколько часов, и как только народ разойдется, ты сможешь отправиться домой.
Я никогда не видела столько людей, столпившихся у здания, как когда вернулась домой из больницы. Даже бедного Дэйва засыпали вопросами о травме Райана, когда он всего лишь охранял дверь, пытаясь выполнять свою работу.
Я смотрела пресс-конференцию Рона по телевизору, пока переодевалась и распаковывала вещи. Кажется, болельщики вздыхают с облегчением, а также высказывают предположения о том, что это будет означать для перспективы выхода команды в плей-офф, если их звезда не будет играть целый месяц.
Я на самом деле не понимаю, как все это работает. Знаю только, что выражение лица Райана, когда он попросил нас всех покинуть комнату, чтобы он мог побыть один, не было выражением облегчения. Это было выражение разочарования и безысходности.
Я попыталась поискать информацию о растяжениях связок в интернете, чтобы узнать, чего ожидать в плане восстановления, но там оказалось не так много информации по этому вопросу касательно профессиональных спортсменов, особенно в такой форме, как Райан.
Проведя свои минимальные исследования, я поняла, что ему действительно чертовски повезло, могло быть и хуже.
Через несколько часов после моего возвращения толпа у нашего здания рассосалась, и Стиви получила разрешение отвезти брата домой.
Чего я не ожидала, так это того, что он ввалится в парадную дверь на костылях.
– Привет, – я задерживаю взгляд на его перевязанном колене.
– Привет, – выдыхает он и, не в силах посмотреть на меня, ковыляет в свою комнату. – Я иду спать.
Мы со Стиви обмениваемся понимающими взглядами.
В истинно райановской манере он хочет побыть один, когда последнее, что ему нужно, – это мысленно корить себя в тишине.
– Вообще-то, – перебиваю я его, – я приготовила для тебя диван. – Я указываю на диван. На пуфике взбита подушка, чтобы поддержать его ногу, а на подлокотнике лежит последняя книга, которую он читал.
Он смотрит на меня:
– Я просто хочу побыть один.
– А я не хочу, чтобы ты был один, – я снова направляюсь к дивану.
