– Марк?
В выражении её лица что-то меняется. На краткий миг: зрачки вдруг расширились, а потом сузились обратно. Испугалась.
– Марк умер, – говорит она, всё медленнее. – Его не стало в январе.
Неправда. Марк приходил. Сидел на том же стуле, что и ты. Гладил меня по руке, я точно помню.
Шелли ничего не отвечает, и я не сразу понимаю, что и сама ничего не сказала.
– Марк, он же, он… – Боль во мне крепнет, как дикий зверь, и вдруг слова не идут, и уверенности нет. Марк, ведь ты же приходил, приходил же?
– Лежи отдыхай.
– Шелли подаётся вперёд, крепко стискивает руку. – Отдохнёшь, с доктором поговоришь, и станет лучше.
– Я хочу увидеть Джейми. – Пытаюсь пошевелить рукой, не получается. – Приведи его, ну пожалуйста. – Тон у меня умоляющий, отчаянный, но какая разница.
– Не могу, – отвечает Шелли, снова встряхнув волосами. На лице у неё улыбка, но в красивых зелёных глазах страх. Чего ты испугалась?
– Это мой сын. Ты не имеешь права его у меня забирать.
Шелли стискивает мне руку в последний раз, отходит.
– Зря я пришла, не стоило. Ты прости, Тесс.
Я смотрю, как у поста в дальней стороне палаты она о чём-то заговаривает с медсестрой с крашеными вишнёвыми волосами. Обе оборачиваются, пристально смотрят на меня. И Шелли уходит. Не выпускайте её, хочу я крикнуть. Джейми никуда не пропал, это она его увела. Сама не знаю, что хуже.
Марк, где же ты? Джейми без нас не сможет.
Медсестра спешит ко мне. С одной из коек её зовут.
– Минутку, – отвечает она, а сама подходит ко мне, берёт историю болезни.
Делает пометку. О чём? Что ей сказала Шелли? Что она написала? Мне хочется спросить, но так больно, мне кажется, я вот-вот закричу.
Где-то сигналит машина. Любой резкий звук отвёрткой ввинчивается мне в голову.
– Повезло вам с подругой, – говорит медсестра. У неё отчётливый дублинский акцент. Никакая она мне не подруга, никогда ею не была.
– Сын… – Но закончить уже не получается.
– Сейчас я вам ещё обезболивающего дам, – обещает медсестра, кладя историю болезни обратно на место.
Как же мне хочется взять и прочитать, что же она там написала. Но нет, не могу, всё болит.
Я чувствую, как по венам распространяется лекарство, погружаясь в тёмные глубины беспамятства, слышу снова голос Шелли:
– Здесь ты в полной безопасности.
В безопасности? А кто мне угрожает? Где мой сын?
Как боль, мысль слабеет. Пытаюсь повторять факты."
"Первый – я в больнице.
Что там дальше было, силюсь вспомнить, но не могу.
