– Правда же, хватает детей, которым бы не помешала хорошая семья.
Шелли вздыхает, и я чувствую, что от неё, будто жар, исходит волнами душевное страдание.
– Тим говорил, мы будто таким образом будем искать замену Дилану. Сказал, он чужого ребёнка не сможет полюбить. Так мы и остались без детей вообще. У меня своя работа, волонтёрство, у него фирма и членство в гольф-клубе. Как-то живём. Спрашиваю себя иногда, почему мы вообще ещё вместе. Может, пора разбежаться? Вдруг мы друг другу не даём начать новую жизнь? Я, бывает, целыми днями только и делаю, что представляю, как бы сейчас выглядел Дилан, каким бы он был мальчуганом, как нам было бы весело.
А иногда – что вот возьму ребёнка из приюта и уеду далеко-далеко.
– Почему же не уехать? – заставляю себя спросить. Голос дрожит. Отдаю медальон обратно – нет сил больше смотреть.
– Может, как-нибудь, – говорит Шелли. – Всё себе обещаю. Я же пока не старая.
Повисает молчание, думаю, что сказать, чем его заполнить, но не придумывается.
– Прости, – находится Шелли.
– Что-то я чёрство как-то. Тебе и так нелегко, а я что-то разговорилась про детей, про мою супружескую жизнь.
Медальон в её руках защёлкивается, она застёгивает цепочку сзади на шее.
– Всё хорошо, – успокаиваю её я, хотя и не уверена, что и правда хорошо. В моих мыслях всё ещё стоит лицо Дилана. – Хорошо, что мы можем с тобой поговорить по душам.
– А ты сама не хотела ещё детей? – спрашивает Шелли.
Грудь мгновенно и глубоко пронзает боль. Вдруг Дилана в мыслях и след простыл.
– Хотела.
Оба хотели. Мне так нужно было, чтобы у Джейми родился братик или сестрёнка, но не судьба. Знаешь, как глупо бывает. Джейми я забеременела случайно, а когда специально старались, ничего не получалось. Я это очень тяжело переживала, винила себя. Решили уже попробовать искусственное оплодотворение, но тут мама Марка умерла, и мы договорились сначала переехать. На день рождения планировала снова поднять вопрос… – Мой голос затихает.
Шелли приподнимает поднос с тающим мороженым, сдвигает его на другой конец дивана, а сама пододвигается поближе.
Мы касаемся плечами, и я чувствую тепло её тела. Остаток фильма мы досматриваем в дружеской тишине.
– Вот зарядил-то, – замечает Шелли, вытягивая руки и потягиваясь. Её фраза незаметно превращается в зевок.
Моргаю и замечаю, что на экране уже пошли финальные титры. Странное чувство: будто только что проснулась от дрёмы, а ведь не спала. Смотрю на окно. Вниз по чернеющему стеклу ползут улитками капли дождя.
