Мы находились далеко за линией фронта, мы нуждались в помощи и снабжении, а чтобы получить это, мы обязаны были найти этот лагерь и, если бы смогли, захватить его. У нас не было выбора. Если бы кто-то стал возражать, он бы пустил ему пулю в голову, и все это отлично понимали. На исходе третьей ночи мы, наконец, взяли этот лагерь и нашли человека по имени Вебб. Он был еле живой, но еще дышал. Нашли мы и двух человек из нашего отряда, которых считали погибшими. Они были вполне здоровыми и ошеломлены нашим вторжением: это были белый и вьетнамец.
Им заплатили, чтобы заманить нас в ловушку. Точнее заманить его, как я подозревал.
— Кейна?
— Да. Вьет увидел нас первым и убежал. Белого человека Кейн убил выстрелом в голову. Он просто подошел к нему и снес ему череп выстрелом из пистолета.
— Потом он вывел вас назад?
— Четверых из нас и американца по имени Вебб. Пятеро было убито. Именно во время этого ужасного путешествия назад я раздумывал, что это за человек. Мне становилось все яснее, почему слухи о том, что он был самым высокооплачиваемым наемником среди членов «Медузы», могли быть правдой.
— В каком смысле?"
"— Это был самый хладнокровный человек из всех, кого я только встречал. Он был чрезвычайно опасным и жестоким. Иногда мне казалось, что эта война воспринимается им совсем по-иному, чем остальными. Он был подобием Савонаролы, но религиозные принципы он заменил на собственную мораль весьма странного свойства, в которой буквально все было сконцентрировано на его собственном «я». Все люди были его врагами.
Бержерон расцепил руки, которые до этого были сжаты в кулаки и лежали на столе.
— Минутку! Ты где-то сказал фразу: «Отряд, которым он командовал». Ведь в составе «Медузы» были и военные. У тебя не сложилось впечатления, что он мог быть американским офицером?
— Американец, возможно, но только не офицер. Это точно.
— Почему ты так уверен?
— Он ненавидел все, что было связано с армией. Его презрительное отношение к командованию в Сайгоне было известно всем. На каждом шагу он стремился подчеркнуть, что армия — это сборище идиотов и тупиц.
— Однако, он не собирался бросать свое занятие, — сказал модельер. — Вернемся еще раз к началу твоей службы в «Медузе». Ты сказал, что имя Борн он не использовал. А как же его звали?
— Не помню. Как я уже говорил, для многих имена заменялись на клички. Его, например, звали просто Дельта.
— Меконга?
— Нет, я думаю, простой алфавит.
— «Альфа, Браво, Чарли… Дельта», — произнес Бержерон по-английски.
