Успел записать, мой старый друг?
Старик старательно повторил сообщение.
— Он скажет тебе, когда следует вернуться за надлежащим ответом.
— Слава Пресвятой Богородице!
Глава 17
— Теперь, я думаю, самое время поговорить об «уне фише» из Цюриха.
— О, мой бог! Я не тот человек, которого вы ищете.
— И я не тот!
Борн крепко держал женщину за руку, не давая ей возможности выбежать в переполненный зал ресторана. Это было весьма элегантное заведение под названием «Арженталь», находящееся в 12 милях от Парижа. Павана и гавот закончились.
Теперь они были лишь вдвоем в обитой бархатом кабинке.
— Кто вы? — Лавьер пыталась высвободить руку.
— Богатый американец, живущий на Багамах. Разве вам этого мало?
— Я должна была бы догадаться, — промолвила она, — ни вопросов о ценах, ни чеков, только наличные. Ведь вы даже не взглянули на счет.
— Или на цены еще раньше в зале. Именно это и привлекло вас ко мне.
— Я была просто дурой. Богатые люди всегда смотрят на ценники, если только не хотят получить удовольствие от пренебрежения ими.
Лавьер говорила и все время поглядывала в зал, надеясь при случае позвать официанта.
Она все еще надеялась сбежать."
"— Не стоит, — предупредил ее Джейсон, следя за ее взглядом. — Это было бы просто глупо. Нам обоим будет лучше, если мы спокойно побеседуем. Женщина молча уставилась на него. Напряжение и враждебная тишина прерывались частыми взрывами шума и смеха, доносящимися из общего зала.
— Я вновь спрашиваю вас, кто вы такой? — осведомилась она после длительной паузы.
— Мое имя не имеет значения. Пусть будет то, которое я назвал чуть раньше.
— Бриггс? Но оно же фальшивое!
— Точно так же, как имя Ларош и имя на регистрационной карточке взятого на прокат автомобиля, который доставил трех убийц к дверям банка де Вали. Но они просчитались. Просчитались они и у моста Понт-Ньюф сегодня днем. Он исчез.
— О, боже! — воскликнула она, пытаясь вскочить с места.
— Я же сказал, не делайте этого! — Борн продолжал крепко удерживать ее, заставляя сесть.
— А если я закричу, месье? — маска на ее лице пришла в движение, что свидетельствовало о внутреннем смятении и растерянности.
— Я закричу еще громче, — заметил Борн. — И нас обоих попросят покинуть ресторан, а я не думаю, что на улице вы будете чувствовать себя увереннее. Почему бы нам просто не поговорить? В конце концов, мы же оба всего лишь нанятые, а не наниматели.
— Мне нечего вам сказать.
— Тогда начну я. Может быть, чуть позже вы передумаете, — он немного отпустил ее руку.
