Дэвид Эббот не шелохнулся, молча глядя на незнакомца.
— добрый вечер, Монах, — произнес Европеец. — Тот, другой, кто так часто напоминает мне о религиозных обычаях, посылает вам свои поздравления. Не только по поводу Кейна, но и относительно вашего персонала тут, в Тредстоун. Например, Яхтсмена. Это один из наших ценнейших агентов. Наконец, Джиллет обрел дар речи. Это была смесь выкриков, переходящих в шепот:
— В чем дело? Кто вы такой? — выкрикивал он, стараясь симулировать неведение.
— Прекратите вопить, мой старый друг.
В этом нет необходимости, усмехнулся Европеец. — Я могу видеть по выражению лица мистера Эббота, что его первоначальные сомнения на ваш счет были абсолютно верны. Всегда нужно верить в первый инстинкт, не так ли, Монах? Конечно, вы были правы. Мы нашли очередного недовольного человека, ведь ваш образ жизни производит их с поразительной скоростью. И он, естественно, предоставил нам архивы «Медузы», которые и привели нас к Борну.
— Что вы тут делаете? О чем вы болтаете!? — кричал Джиллет.
— Вы скучный человек, Альфред. Вы никогда не знали своего места, и никогда не знали, кому необходимо служить. Такие, как вы, никогда не знают, с кем нужно оставаться.
— Вы!!! — Джиллет с ужасом на физиономии поднялся с сиденья. Лицо его исказилось.
Европеец выстрелил. Звук выстрела мягко отразился внутренностью салона. Джиллет сполз назад и его тело скрючилось на полу у дверцы. Его глаза совы еще больше округлились после смерти.
— Я не думаю, что вы будете его оплакивать, — сказал Европеец.
— Нет, не буду, — согласился Монах.
— Это Борн на той стороне, и вы знаете это. Кейн переметнулся и тишины больше не будет. Змея из головы «Медузы» решила разрушить собственный дом. Или, возможно, он был подкуплен. Это тоже возможный вариант, не правда ли? Карлос покупает многих, вот, например, этот у ваших ног, один из них.
— Вы ничего от меня не узнаете. И даже не пытайтесь.
— Нам не надо ничего больше выяснять. Теперь мы знаем все… Дельта… Карлос… Кейн… Но имена теперь уже не имеют никакого значения.
Они никогда реально не существовали. Остается последний шаг устранить человека-монаха, который принимает решения. Это — вы. После этого Борн в ловушке. С ним все покончено.
— У нас есть и другие, кто может принимать решения. Он может добраться до них.
— Если он это сделает, они прикончат его, как только он появится. Нет ничего более презренного, чем предатель. И этому будут все доказательства.
