Ещё эта Авдеева…
Почему меня раздражает её самостоятельность и самодостаточность?
Где это типичное женское: «Масик, ты такой сильный! Подержи мою сумочку, у меня устали ручки»?
Я к этому привык со всеми со своими бывшими, а не к тому, что Авдеева притараканила к бане флягу с водой, в которой литров под пятьдесят, и начала сама её поднимать и выливать в ведро, чтобы заполнить баки в бане.
- Нифига она даёт! – с изумлением сказал один из рабочих, глядя в сторону бани.
Пришлось и мне оторваться от копки, поднять голову и увидеть Авдееву, непринужденно поднимающую флягу.
- Твою мать! – выругался себе под нос, бросил лопату, кое-как выбрался из ямы поспешил к Авдеевой. – Тебе заняться нечем? Иди на кухню, стряпай блины. Веди себя, как принцесса, блин!
- Сексист, - хмыкнула она, поставив флягу. – Расслабься, Титов. Двадцать первый век на дворе. Даже в деревне. И принцессы твои давно уже и какают, и выпивают, и даже матерятся. Про горящую избу и коня слыхал?
- Слышал, - ворчал я, занося оставшуюся во фляге воду в баню вёдрами.
- Так вот, избу, то есть баню, я уже растопила. Так уж и быть, разрешаю тебе вечером помыться, чтобы ты мне весь дом не провонял, - она картинно обмахнулась. Будто я сам не в курсе, что пропотел с этими раскопками до нитки.
- А с конём что? – спросил я, наконец, закончив с водой.
- Скачи на здоровье, - хмыкнула Авдеева.
Мазнула по моему голому потному торсу взглядом и покатила пустую флягу в самодельной тележке к сараю.
Я выдохнул с облегчением, поняв, что ещё одну она не повезет.
Снова забрался в яму к мужикам, где продолжил копать.
Через несколько минут послышался характерный для колки дров стук, с которым я познакомился в этой деревне в первый же день.
Я снова поднял голову из ямы, надеясь, что показалось, но нет. Авдеева колола дрова. Прямо в платье в цветочек, херачила дрова так, будто на маникюре ногти пилит.
- Да твою-то мать! – рыкнул я, с размаху воткнул лопату в землю и вновь выбрался из ямы. Подошёл к Авдеевой со спины и, крепко обняв за талию двумя руками, с силой прижал ей к себе спиной.
Почувствовал, как она напряглась, но, стоило мне прижаться к её уху губами и начать говорить, она расслабилась. – Я привяжу тебя к кровати.
- Плохо ты знаешь мои эротические фантазии, Титов. И убери свои руки. Воняешь.
- Ты можешь подождать, когда я закончу и сам займусь твоей этой баней?
- Не могу, - она отошла подальше и гордо тряхнула волосами, при этом не выпуская топор из рук. – Тебя никто не просит ею заниматься.
