Я сама прекрасно справляюсь. Больше месяца же как-то без тебя справлялась. Иди и копай дальше. Тебя никто помогать не просит, вроде. Что ты ко мне сегодня пристал?
Я машинально посмотрел в сторону соседского забора, над которым иногда мелькала патлатая башка интеллигента в белом поло.
Бывший он, видите ли…
Уже и помощь свою предлагал, по-соседски, но Авдеева отказалась."
"Хоть в чем-то она меня сегодня не раздражает.
- Нельзя тебе тяжести, - нашёлся я с ответом. – Рожать тебе ещё.
- Не сегодня же, - усмехнулась она.
- Как знать… - я нырнул взглядом в её декольте. – Сейчас как наброшусь на тебя. Как припомню, сколько ты мне нервов вытрахала.
- Не смеши, - рассмеялась она. – Ты сегодня после копки ноги до дивана донести не сможешь. Тоже мне, ебака грозный.
И она оказалась права. После того, как мы закончили с ямой, рабочие уехали, я поел борщ, приготовленный Авдеевой, и затем помылся в бане, единственное, что я с смог сделать – это донести себя до дивана и рухнуть на него без сил даже глаза держать открытыми.
Поднять веки смог только тогда, когда Авдеева проходила мимо, собираясь тоже пойти в баню.
- А какая твоя эротическая фантазия? – поинтересовался я.
- Серьёзно? Сейчас? – с издёвкой поинтересовалась она, остановившись.
- Просто интересно стало. Ты сказала, что я плохо знаю твои эротически фантазии. Может, расскажешь. Хоть одну.
- Скумбрия холодного копчения. Чтоб с луком и горячей отварной картошкой. Молодой.
- Это уже порнуха какая-то.
- Много ты понимаешь. Хочешь сказать, ты такое ни разу не пробовал?
- Бог уберег, - выдохнул я устало.
Глаза снова закрылись сами собой.
- Ууу, Титов! Готовься, завтра буду лишать тебя девственности.
Глава 18. Любовь
Глава 18. Любовь
Утро началось не с кофе, а с тарахтящего под окнами трактора.
- Какого…?!
Я скинула с себя одеяло, подбежала к окну и замерла, обалдело глядя на то, как по двору мимо дома, будто здесь проложена трасса, проехал синий «Беларус». За рулём дядя Петя, а рядом с ним Титов.
Довольный, как мальчишка.
Вернулась к кровати и взяла телефон из-под подушки, чтобы узнать точное время, когда Титов вновь оборзел.
Восемь утра.
Титов вчера вечером умирал и едва не уснул в тарелке борща от усталости, а сегодня, чуть свет, уже успел договориться насчет трактора и даже пригнать вчерашних рабочих. По которым, кстати, было видно, что они не успели отдохнуть после вчерашних незапланированных работ. Их сонные хмурые лица, не таясь, говорили всё, что они сейчас думают о Титове.
