Иди за мной (СИ)

— Думаешь, ты и мама действительно жили когда-то в Лесу?

— Почему же твоя мама никому об этом не говорила? Наверняка, она столько бы интересных сведений могла сообщить. Уму непостижимо.

— Вы, люди образованные, всё понимаете. А у местных очень много суеверий и баек. Вот мама и остерегалась. И вообще, очень неохотно говорила о прошлом.

У меня слипались глаза, но Амелия не унималась и сыпала вопросами без конца, пока Товианна не пришла на помощь.

— Довольно. Лиатрис нужно отдохнуть. Оставим разговоры, пора спать.

Амелия затихла, а я, наконец-то, смогла отправиться в мыльню, а потом в кровать.

Проснувшись утром, я долго нежилась в постели. Давно я так поздно не вставала, наверное, с раннего детства. Просто не было возможности — Ильва не давала бездельничать.

Амелия и Товианна ещё спали, я тихонечко лежала, чтобы их не потревожить.

«Какое всё-таки везение — так быстро найти работу. И Лес намного лучше библиотеки. Пусть это будет первый шаг к моей мечте. Невероятная удача, что я их встретила.

Точнее, Кита. С него началось моё везение».

Проснулись девочки. Сонная Амелия тут же запричитала о какой-то глупой гимнастике. Товианна согласно вздыхала, но молчала. Оказалось, Рофальд заставлял девушек делать зарядку, чтобы их мышцы окрепли и подготовились к походу. Под охи и ахи Амелии мы собрались и спустились во внутренний двор трактира. Мне тоже пришлось идти.

Во дворе уже занимался Рофальд. Его плавные скользящие движения сменялись молниеносными точными ударами и выпадами.

Меня удивило, как внушительных размеров мускулистый иноземец мог так легко и изящно двигаться. Мы, заворожённые красотой и звериной грацией движений, не стали мешать. «Жизнь в Льдистых горах не легка. Наверное, только такие сильные и ловкие, как Рофальд, и могут там жить».

Закончив свою тренировку, Рофальд стал командовать нашей. Упражнения оказались совершенно не сложными, всего лишь бег, наклоны, прыжки. И чего Амелия так убивалась?

После зарядки у дверей мыльни я наткнулась на высокую женщину в смешном старомодном чепчике.

Из-за его жёстких накрахмаленных оборочек, обрамлявших лицо, и тонкого длинного носа она сразу напомнила мне птицу-секретаря.

— Ой, какая худенькая. Самый что ни на есть заморышек, — проголосила птица-секретарь, глядя на меня. — Ты, небось, служанка креси Товианны? А то, я удивляюсь, знатная девица и без служанки. Я, к твоему сведению, мари Хатира Орсо, хозяйка.

— Нет, я не служанка.